Закон Ордена

В кипящих от магии Лабиринтах шимскар мог бы ошалеть.

– А, господин Кестель и его прекрасная пленница!

Хотя лицо Алии заслоняла маска, Дунтель казался очарованным.

– Здравствуйте, господин Дунтель, – вежливо поздоровался Кестель.

– Я очень рад встретить вас. Наш общий друг говорил мне, что вы хотите как можно скорее добраться до места.

Дунтель не походил на путешествующего, а, скорее, напоминал аристократа, на минутку покинувшего бал, чтобы глотнуть свежего воздуха. Дунтель носил перевязанные широким поясом штаны, толстую просторную рубаху, плащ до колен, вышитый мелкими самоцветами, – и все ослепительно белое, словно только что из прачечной.

Кестель задумался над тем, всегда ли Дунтель одевался так – или это гусляр одарил его белыми одеждами на белой вилле?

После войны в целиком разрушенном замке Готхерн отстроили только низкие ворота, ведущие в подобие пещеры. Туда и направились путники.

Дунтель толкнул рукой в белой перчатке массивные, окованные железом, но лишенные замков двери.

За ними ступеньки уводили в темноту. Неподалеку лежал белый дорожный мешок. Дунтель взвалил его себе на плечи и сказал спутникам:

– Я пойду первым, а вы будьте добры держаться за мной.

Они пошли во мрак. А у Алии, похоже, начисто пропало желание вести разговоры.

Глава 10

Спускались они в кромешной темноте. Впереди ступал Дунтель, за ним – Алия, которую Кестель, на всякий случай, держал в безопасном отдалении от проводника. Кестель взял ее за руку. Алию била дрожь.

Чем ниже сходили, тем большее Кестель чувствовал облегчение и тем меньше опасался мага. Живые лабиринты разрушали структуру посторонней магии и сильно ограничивали ее. Кестель не совсем понимал, отчего так, но особо не задумывался. Ему хватало одного лишь знания о том, что маг лишается сил по мере углубления в Лабиринт.

Зато из самих живых подземелий так и веяло мощью, пусть и магической, но не союзной Алие. Лабиринты сами себе устанавливали правила и законы.

Спускались целую вечность, внезапно оборвавшуюся на последней ступеньке.

Путники очутились в огромном зале, где тьма уже не была настолько кромешной. В чашах, закрепленных на каменных столбах, тлело неугасимое пламя, скупо освещающее подземелье.

Зал был круглым, и в его каменных стенах виднелись сотни дверей.

– Их семьсот восемьдесят семь, – сообщил Дунтель. – Это все выходы. Сквозь какой вы хотели бы пройти?

– А это имеет значение? – спросил Кестель.

– Само собою, нет.