Ах, эта волшебная ночь!

 – Но раз Адочка хочет нас обрадовать…

– Да, я хочу.

– Тогда, – она задумалась, – что бы я хотела?

– Да, что бы вы все хотели? Обычно желания загадывают под бой курантов и никому о них не говорят. Но на этот раз все случилось так неожиданно, что придется желания озвучить, а я попытаюсь стать доброй феей. Нет, не феей, Снегурочкой. Я хочу исполнить ваши желания потому, что вы все мне очень нравитесь.

– Спасибо, милая. Ох, – вздохнула Клементина, – я бы хотела… хотела… помириться с Аркашей. Ну да это невозможно.

– Принято, – кивнула Анжела. – А вы, Константин Бенедиктович, чего хотите?

– Чего хочу? Разумеется, присутствовать на рождественском ужине в мэрии. Впрочем, это не в твоей власти, дорогуша, так что не напрягайся. Я хочу поцелуя! Можно пока родственного.

– Принято, – рассмеялась Анжела. – Аполлинарий?

– Я хочу, – он выразительно посмотрел на Юлю, – полюбить. Взаимно.

– Может, чего-нибудь материального? – подсказала Анжела.

– Нет, материального не нужно.

– Принято, – пожала она плечами. – Сережа?

Сережа презрительно сощурился и отвернулся к деду.

– Сереже, наверное, хочется заговорить, – выразила за него мысль Анжела. – Бенедикт Аполлинарьевич! Про вас чуть не забыла! Слышите меня?

– Кхе, кхе, – отозвался тот.

– Загадывайте новогоднее желание! Я Снегурочка, исполню любое!

– Хорошо обещать в твоем случае, – хмыкнул дед.

– Да, в некотором роде я владею средствами…

– Ну-ну. Владелица.

– Так чего вам хочется, Бенедикт Аполлинарьевич?

– Наденьку увидеть, – грустно усмехнулся старик.

– Принято, – растерянно ответила Анжела.

– За стол, за стол! – заголосила Клементина.

– Я здесь так отъемся, что не пролезу в дверь собственной квартиры, – прошептала Анжела подруге. Та оглядела тарелки с закусками и кивнула.

– Начнем с горячего! – провозгласила Клементина, устанавливая в середину стола блюдо с многострадальной уткой. – Иначе мы ее никогда не съедим.

Через пять минут от утки остались одни яблоки. Под холодную водочку дичь ушла с удовольствием. На радость Анжеле, Пародонтовы сыпали тостами, выпивали, общались между собой, вернее, больше пытались разговаривать с Сережей (мальчик при этом отчаянно молчал и лишь иногда кивал докучливым родственникам). Анжеле его было жалко, она впервые видела глухонемого и рассматривала Сережу с жалостью. Тот тоже интересовался гостями, в его глазах отражался непонятый мир сироты.