Хеймдалль

Чего у Офейга не спроси – никогда не ошибается!

– Проверял, что ли?

– Ну… да, – замялся Хавлиди, – мы как-то встали на Рейне и, пока все разгружались, я спросил у него, поймаю ли я сегодня в речке макрель? Тот ответил «без сомнения». Я, собственно, отправился рыбачить и, не поверишь, на крючок и вправду попалась макрель!

– Нашел, что спросить, пожалей тебя Один! – недоумевал Хродмар.

– Макрель морская рыба, дурень, – равнодушно произнес Ингольв.

Хродмар тут же побагровел от стыда, а Хавлиди Белоус беззлобно рассмеялся.

Во время плавания кузнец постарался временно забыть об отношениях с отцом. Его расслаблял вид остальных плывших следом кораблей, он с восторгом в душе разглядывал их гордые драконьи головы, их паруса, которые раздувал леденящий хор горных йотунов[34 - Леденящий хор горных йотунов – холодный ветер.]. Драккары невозмутимо рассекали бесконечное синее море, а на фоне голубого неба с белыми, будто шерстяными, облаками падал желтыми нитями свет. Но как Хродмар не пытался прогнать мысли об отце, они только сильнее возвращались, а вместе с ними страх и терзание совести.

– Жалко мне почему-то Офейга, – признался Хавлиди, – каково это знать, что ты обречен на поражение? Так и проведешь всю жизнь с рассудком в кармане – вроде что-то да соображает, а кто соображает? Он ли? Нет, не думаю, это уже не тот Офейг…

Хавлиди понадеялся, что с Ингольвом завяжется разговор, но волк не обращал на него никакого внимания. Он вслушивался в клокот морской воды, смотрел в нее и думал: что же на дне этой бездны? Должно быть, лишь тьма, в которой обитают все страхи человеческие и нечеловеческие.

– Все-таки, скажи мне, Ингольв, – продолжил Хавлиди, – разъясни мне, как эйнхерий Всеотца.

– Слушаю.

– Офейг заранее обречен на бесславную погибель, неужели такова его судьба и тут ничего не поделаешь? Неужто священные нити Норн подобны охотничьим сетям, которыми обычно ловят диких зверей? Если уж и боги не властны над ними…

Хродмар перевел свой взгляд на Ингольва, его тоже волновал этот вопрос, тот ответил ему своим хмурым взором, вопрошающе кивнув: «Чего тебе?»

– Скажи чего-нибудь умное, как ты любишь, – язвительно улыбнулся Хродмар, чтобы не выдать своего беспокойства.