Следующая станция

 – проговорил Чейз.

Он начал шарить во внутреннем кармане пальто и через время вынул из него копию завещания. Передав его Биллу, Кайлеб уложил свою голову на пол и уснул.

***

Чейз проснулся на полу разваливающейся кровати, стоящей под крышей. На чердаке гулял невообразимый сквозняк, а о камине не было и речи. Открыв глаза, он почувствовал, как замерз его нос, уши и щеки, но под несколькими одеялами ему было довольно тепло. Немного подняв одеяла, он понял, что находится лишь в нательном белье и носках, но не в своих и к тому же очень колючих.

Кайлеб сел в кровати свесив ноги, при этом водрузив на свои плечи одеяла. Он вдруг почувствовал острое недомогание, из носа ручьем текли сопли, а все тело пробивали боль и озноб, окончательным осознанием его болезни был разрывающий легкие чих и последующие шмыганья носом. Утерев нос, Чейз оглядел комнату, в которой находился. Ему показалось, что когда-то здесь было довольно неплохо. Видимо люди, что здесь жили, были верхней прослойкой среднего класса и в деньгах были не стеснены.

Прикрытые старыми простынями картины, старинные часы с кукушкой, несколько медных подсвечников и разного рода бытовая утварь кричала, чтобы ее выпустили наружу, но по каким-то причинам их сунули на чердак, где в сырости и холоде они доживали свой век.

Кайлеб тяжело вздохнул, наблюдая столь трагическую картину событий. Ему пришло в голову, что он чем-то похож на все эти красивые, но, по сути, ненужные вещи, без которых можно с легкостью обойтись. Он тоже когда-то блистал в светском обществе Лондона, но что-то пошло не так и он оказался на чердаке жизни.

Накрытый грязной и пыльной простыней. Кайлеб снова стал себя жалеть, но долго ему не пришлось находиться в таком состоянии, его думы были нарушены вторжением Билли. Дверь чердака слегка приоткрылась и в ней показалась громоздкая фигура средних лет.

– Вы уже встали… хозяин? – последнее слово далось ему с особой тяжестью, и Кайлеб это тут же заметил.

– Прошу, не называй меня так. Я все-таки не владелец плантации сахарного тростника и трехсот рабов.

– Тогда как к вам обращаться… сэр?

– Кайлеб Чейз. – можешь называть меня по имени или фамилии, мне без разницы. Только никаких господинов или хозяев, меня это раздражает. – Билл утвердительно кивнул, дав понять, что усвоил завет. – А как твое имя?

– Билл, Билли «Крекер», меня так называют местные, за то, что я люблю ими закусывать выпивку. – Билл улыбнулся, а за ним и Кайлеб.

– Забавно. Что ж Билл.