Антонов огонь

Похож он был на голодного волчонка, который следит за пиршеством матерого волка, ждет, когда тот насытится и уступит ему жертву.

Шелест одежды, позвякивание пряжки ремня донеслось из горницы, шаги. А поп шептал лихорадочно:

– Псы окружили мя, скопище злых обступило мя, пронзили руки мои и ноги мои…

Мишка появился на пороге, затягивая ремень. Алая морда его с близко посаженными маленькими глазками поцарапана. Подпоясывался, глядя на бормочущего попа.

– Не клевещи, не обманывай Бога… Пока не пронзили, – хмыкнул он и обрадовался.

– Теперь я пойду, – с готовностью рванулся в горницу плясун.

Но Мишка оттолкнул его.

– Погоди! – и прикрыл дверь.

Плясун обиделся, скосомордился, отошел к столу. Чиркун налил в стаканы себе и плясуну. Выпил, крикнул:

– Пейте, ребята!.. Андрюшка, ты чего смухордился? Разливай, пей да гляди веселей… А ты чо, батюшка, бороду опустил? – Мишка ухватил отца Александра за бороду, поднял голову ему. – Ну, понял теперь, что Бога нет? Я – Бог! Молись мне! Ну, на колени – и молись! Бей поклоны! Благодари за то, что я, Бог, снизошел до твоей дочери! Молись, чтоб родила Божьего сына…

Он дернул попа за бороду, потянул вниз, заставил согнуться, но отец Александр не встал на колени.

– Вставай! Молись вслух, чтоб все слышали!

А бороду из руки не выпустил. Поп изогнулся, но не вставал на колени, морщился, молчал.

– Не хочешь? Не хочешь признать меня Богом? Не веришь? А где же тогда твой Бог?.

Поп упал. Чиркун пнул его ногой.

– Нет, я тебя заставлю отречься от твоего Бога. Ты будешь молиться мне!

Егор дергался на полу, рвал руки, тужился, стараясь их освободить. Кровь из носа по-прежнему текла, смешивалась со слезами. Дышать было трудно. В голове стучало, пульсировало: убить Чиркуна, убить Чиркуна! Их теперь земля двоих держать не сможет, один должен умереть сейчас, сегодня же.

– Андрей, найди молоток, гвозди в сенцах, быстро! – властно приказал Мишка Шавлухину и подмигнул попу, поднявшемуся с пола. – Щас мы испытаем твою веру, как Христа распнем.

Андрюшка бросил огрызок огурца на стол и как-то суетливо побежал в сени. Двери оставил открытыми, чтоб светлей было. Чиркал спичками, освещал, шарил между ларями и старым сундуком, на котором громко храпел Пудяков. Нашел молоток, ржавые гвозди, прибежал, протянул Чиркуну. Мишка взял.