Заросли

 – Идите на стук и не ошибетесь! Вчера он хвастался: пять «козлов» подряд сделал! Доминошник заядлый!

Галя вышла из палаты, чувствуя некоторую обиду и разочарование: она торопилась, летела облегчить страдания изнемогающего от боли любимого человека, ночевать у его ног, не спать рядом с ним, каждое движение ловить, каждое желание исполнять, а он в домино режется. Разочарование было с радостью перемешано. «Да что же со мной, дурой, происходит! – ужаснулась Галя. – Ванечке хорошо, а я обманутой себя чувствую. Ну, дура, дура!» Она выскочила из здания, прислушалась и побежала туда, откуда стук доносился.

Стол доминошников был под плакучей ивой. Ветви ее зеленые опускались почти до стола и висели неподвижно. Галя прижимала руку к груди, чтобы сердце не выскочило. Стол был окружен парнями в одинаковых серовато-синих халатах. Первым ее заметил кто-то из болельщиков и сказал ребятам. Они дружно повернулись ей навстречу. Она растерялась: все были одинаково пострижены, все белели бинтами, у всех были одинаково бледные лица.

Защелкали, падая, костяшки домино по столу, и один из парней стал медленно подниматься со скамейки.

– Ваня! – задыхаясь, прошептала Галя.

Часть вторая. РОМАН

Глава первая

I

Гудел, шевелился, ворочался сборочный цех – мягко светили пыльные лампы; блестели свежевыкрашенные бока передач, плавно выползавшие из сушилок на подвесном конвейере; щелкали сердито выключатели электрических моторов кран-балок, поднимая со скользких от масла железных плит пола угловатые корпуса и опуская их в гнезда сборочного конвейера; жужжали бодро пневматические машинки, шипели сжатым воздухом; звякали ключи; привычно пахло теплым железом и смазочным маслом.

Ровно, неторопливо плыл конвейер с длинным рядом корпусов передач, и у каждого корпуса был сборщик – вставлял, забивал, закручивал валы, шестеренки, подшипники, болты, шайбы, гайки. Чугунные корпуса заполнялись, обрастая деталями, передачи становились изящными, чуткими – подключи к мотору, и оживут, залопочут, готовые без устали вращать колеса машины.

Роман Палубин засунул обе руки внутрь корпуса передачи, вставлял вал с шестеренками в гнездо. В начале работы Роман мог не следить за своими руками. Они сами находили нужные детали, ставили их на место, наживляли болты, но к концу дня руки уставали. Рычаги, болты капризничали. Палубин нервничал, не хотелось, чтоб из-за него останавливался конвейер. А сегодня он особенно волновался, поглядывал на большие часы над проходом.