Трясина. Роман

Андрей смотрел на тихую воду и думал: грустил ли кто на этом берегу? Любовался ли кто тихими водами? Ожидал ли в томлении любимую под деревом? Или тысячелетия тихо спало оно в своих берегах, даже во сне не предчувствуя каких-либо изменений в судьбе?.. Пройдет два-три года, и начнут глядеться в воды его многоэтажные дома, и будет томиться первой любовью мальчишка, который пока беззаботно бегает по асфальту далекого города. Будут, скоро будут свидания на его берегах, и будет слушать оно незнакомый пока перестук железных колес.

Привыкнет к нему, как привыкло сейчас к ежедневному стрекоту вертолетов. Восторг от этих мыслей, от тишины, от того, что именно ему предстоит всколыхнуть дикий край, охватил Анохина.

– Тишина какая! – крикнул он, поворачиваясь к десантникам. – Мы пионеры! Мы первые ступили… – Андрей запнулся, увидел, как из тайги, совсем близко от него, бесшумно вышел невысокий человек в коротком халате, отороченном мехом. Халат был из какого-то грубого сукна, подпоясан тонким ремешком.

Волосы на непокрытой голове человека довольно длинные и седоватые. Лицо широкое, морщинистое, с щелочками-глазами. «Хант!» – догадался Анохин.

Десантники дружно обернулись в ту сторону, куда смотрел Андрей. Хант опирался на суковатую палку. Из-за плеча торчал ствол ружья.

– Пионер! – усмехнулся Звягин, взглянув на Андрея.

– Здорово, – дружелюбно сказал хант, подойдя к ним.

– Здравствуйте! – разноголосо и настороженно ответили ему десантники, поднимаясь.

– Спедиция? – неторопливо и спокойно спросил хант и достал из-за пазухи кисет.

– Экспедиция, экспедиция! – кивнул Ломакин.

– Знаю, – сказал хант, набивая трубку табаком. – Землю дырявить, нефть промышлять… Внук мой, Кирила, на буровой самому большому начальнику первый помощник. Хороший охотник был… Пропал охотник…

– Мы не бурильщики, – ответил Ломакин. – Мы железную дорогу ведем. Тут поезда ходить будут!

Хант поджег табак в трубке и покачал головой.

– Зверь уйдет, однако! Птица уйдет… Рыбы мало станет!

– Это так, так! – подтвердил Ломакин. – Тут уж ничего не поделаешь.

– Да, однако, – пробормотал хант и так же неторопливо отправился дальше.

– Он там неподалеку от речки живет. Один, – тихо сказал Ломакин, когда старик отошел. – Зверь уйдет, он тоже здесь не задержится… Ну что ж! Приступим!..

– Погодите! – перебил его Звягин и начал рыться в своем рюкзаке.