Трясина. Роман

Сашка Ломакин все смотрел в иллюминатор, и лица его Анохин не видел. Владик с Анютой заняты разговором. Шахматисты по-прежнему увлечены игрой. Король Звягина судорожно метался среди неприятельских солдат. Нечасто попадал он в такое грустное положение. Звягин кусал губы, искал путь, по которому можно было королю драпануть из вражеского стана, а Ломакин зорко охранял каждую тропинку. Михаилу Чиркунову надоело смотреть на доску, он взглянул на тайгу и вздохнул:

– Да-а! Попотеть нам придется!

– Ничего, пробьемся! – ответил, не поднимая глаз, Звягин.

– Начальник обещал месяца через два-три бригаду лесорубов в управлении выпросить, – вступил в разговор Борис Ломакин.

– Это шабашников? С Украины? – спросил Звягин.

– Их!

– Вот они-то работают – только стон стоит, – сказал Звягин. – Да и зарабатывают здорово!

Над большим озером вертолет сделал круг и начал снижаться.

– Приехали, – сказал бригадир, с сожалением отрываясь от шахмат.

Несмотря на то, что король Звягина с помощью коня вырвался из окружения, у Ломакина была еще надежда выиграть.

Десантники зашевелились.

– Разбуди! – кивнул Звягин Анохину, указывая на Гончарова.

Но Андрей не успел повернуться к нему, как он поднял голову и сказал хрипло:

– Я не сплю…

– Видали, он не спит! Я думал, вертолет от его храпа развалится, – засмеялся Звягин.

– Разве это Гончаров храпел? – спросила Анюта.

Слова ее прозвучали так невинно и правдиво, что десантники, не ожидавшие шутки от Анюты, захохотали. Засмеялся и Гончаров. Потом он взглянул вниз на озеро и спросил:

– Это и есть Вачлор?

– Озеро погибшего оленя! – произнес с какой-то гордостью Андрей Анохин.

Он слышал в поселке, что так переводится Вачлор с языка хантов.

– Утопший олень, – поправил его Сашка.

– Озеро погибшего оленя – красивее звучит! – поддержал Андрея Звягин.

– Станция и поселок будут называться Вачлор, – сказал Ломакин, хотя об этом все знали.

Вертолет приземлился, повертел винтами, успокоился и затих. Из кабины в салон вышел вертолетчик Михась, смуглый и усатый толстяк невысокого роста. Он осмотрел черными хитроватыми глазами десантников и, открывая дверь, проговорил, обращаясь к Ломакину:

– Ну, Медведь, забирай своих разбойников и очищай помещение! Я на свидание тороплюсь!

– Успеешь… Никуда теперь твоя Дашка не денется.