В джунглях Москвы. Роман

Олег Григорьевич сидел за столом и гремел:

– Почему драку не прекратил, когда воспитательница потребовала?!

Егоркин опустил голову еще ниже.

– Ты мне в глаза смотри, не крутись! И отвечай, когда спрашивают!

Ванек молчал. Володя тихонько присел на свободный стул.

– Ладно, садись! Я свое слово скажу! – поднялся Олег Григорьевич и, оглядев притихших ребят, начал сурово: – Перед нами человек, допустивший тягчайшее нарушение правил проживания в социалистическом общежитии. Самое тягчайшее! Я слушал информацию воспитателя, слушал объяснения Царева и Егоркина, и у меня складывалось впечатление, что такому человеку, как Егоркин, не место в нашем коллективе.

Володя, услышав последние слова начальника ЖКО, усмехнулся и насмешливо качнул головой. Маркин же с серьезным видом слушал Банникова и поигрывал своей кепкой, которую он, когда садился, положил себе на колени.

– …Да, преступник! – повторил Олег Григорьевич, заметив усмешку Володи. Банников, выступая, наблюдал за слушающими, хмуря брови, старался понять, как они воспринимают его слова. – Здесь нет преувеличения! Если бы вчера вовремя не подоспели воспитатель и командир оперотряда, то кто знает, чем могла бы кончиться драка? А если бы в руках у Егоркина оказался нож? Кто поручится, что он не пустил бы его в ход? Я могу с уверенностью сказать, что такой человек не остановился бы… А кто поручится, что сегодня же он не устроит новой драки? Предлагаю выселить Егоркина из общежития! И немедленно!.

Маркин до выступления Банникова не принимал всерьез заседания. Но начальник ЖКО повернул дело так, что стало ясно: самым легким наказанием для Егоркина будет его выселение из общежития. Предложение начальника поддержал председатель совета общежития, румяный парень с каким-то расплывчатым, невыразительным лицом и ускользающим взглядом.

Антон был поражен.

– Егоркина действительно хотят выселить? – спросил он шепотом у своего соседа.

– Это – дело решенное… Выселят, как пить дать! – ответил сосед.

– Можно вопрос? – Маркин поднял руку, обращаясь к воспитательнице.

Она кивнула, разрешая.

– А где Егоркин жить будет? Или его и с завода выгонят?

– Нарушит трудовую дисциплину – выгонят и из цеха, – ответил Олег Григорьевич.