В джунглях Москвы. Роман

– У меня есть! Я сейчас перепишу, – сказал Егоркин.

Он побежал к столу контролера и попросил у Катерины листок и ручку.

– Письмо Лазаревой писать собрался? – спросила Катерина, улыбаясь.

– Да-да! Только давай скорей, а то не успею: другой опередит!

Он схватил ручку и тут же за столом начал писать.

– Ух ты, смотри, даже стихами! – восхищенно произнесла Катерина, заглядывая в листок.

– Ну-ну, не смотри. Потом увидишь!

– Ладно, пиши. Я ухожу. – Катерина поднялась.

Ванек писал:

Дождь шумит на улице,

По веточкам сечет,

А мне вода за шиворот

Струйками течет

Стихотворение заканчивалось словами: «Когда же крышу сделают, и щели все забьют?» Сочинил его Егоркин во время работы, когда в первый раз потекло с крыши, и работать стало невмоготу.

Правда, дождь тогда прекратился быстро, а мокрый снег сыплется и сыплется.

Володя прочитал стихи и похвалил:

– Здорово! Но для «прожектора» не пойдет. Надо короче и посмешнее, чтоб начальника хозчасти до нутра проняло.

Тогда он вмиг сделает… Ничего, я сам придумаю. А стихи возьму. Для стенгазеты, там они будут к месту…

Перед обеденным перерывом появилась карикатура, и сразу прибежал начальник хозчасти – маленького росточка, в сереньком обвисшем пиджачке. Ходил он всегда, чуть наклонясь вперед. Посмотрев на стол Егоркина, потом на крышу, начальник хозчасти что-то прикинул в уме и так же торопливо удалился, погрозил пальцем Володе.

– Как перестанет течь, чтоб снял свою мазню! – крикнул он.

– Две недели висеть будет, – засмеялся Володя.

– Я те дам – две недели!

После обеда капать перестало.

2

Дня через два после этого случая Егоркин обедал в столовой один, без приятелей. Володя побежал в бухгалтерию что-то выяснять, а Антон Маркин взял еду с собой и обедал на участке с женатыми сборщиками. Там они играли в домино на перевернутой железной урне. Удары костяшек гулко раздавались по притихшему участку. Егоркин, возвращаясь из столовой, обычно присоединялся к болельщикам и вместе с другими подшучивал над проигравшими.

Маркин играл неплохо, азартно и кричал больше всех, когда выигрывал. Зато, когда оставался «козлом», над ним подшучивали даже во время работы: окликали его и поднимали над головой два растопыренных, как рога, пальца.

– Ничего, подождем до завтра! – отвечал он на шутки сборщиков.

Маркин всегда долго переживал проигрыш. Все это знали, поэтому и подсмеивались над ним.