Рубины леди Гамильтон

– Гамильтон, – тихо повторил Яцек. Он играл во дворе и как раз зашел в дом попить воды.

Мальчик мгновенно оценил сияющий вид гостьи и расстроенное мамино лицо. Он не раз слышал, как его родители ссорились. Мать жаловалась, что ей нечего надеть, в то время как у других от обновок ломится шифоньер. Отец возражал, что он и так пашет на фабрике, как проклятый, а вместо благодарности получает одни упреки. После этого он хлопал дверью и уходил в кабак. Мама еще больше злилась, и дом превращался в ад. Из-за этого Яцек не любил соседку и ее сына.

– Добрый день, пани Анета! – буркнул он и убежал по своим делам. С того самого дня мальчишки начали дразнить Леву Гамильтоном.

* * *

Племянник Николая Потемкина, Иван, был страстным поклонником Африканского континента. Все началось с невинной сказки про доктора Айболита, которую ему прочли в детстве. С тех пор он и увлекся Африкой.

В его доме повсюду висели картины с пестрыми африканскими мотивами, которые Николай нашел очень интересными.

Кроме картин, интерьер украшали всякие экзотические вещицы – бесполезные, но занятные: бубны, веера, перья, амулеты и прочая этническая утварь.

– Любопытная надпись, – сказал Иван, когда дядя показал ему фотографию ножа, которым был убит Рыжиков.

– Думаешь, это надпись?

– Несомненно. Чтобы ее прочитать, мне нужно заглянуть в справочник. Подождешь?

– Валяй. Я пока чайку соображу.

Пока Николай возился в кухне, Иван углубился в чтение файлов. Это занятие увлекло молодого человека, и он не заметил, как перелопатил все свои справочники в поисках ответа на вопрос.

Дядюшка его не торопил. Он успел уже допить вторую чашку чаю, приготовить горячие бутерброды, съесть их и снова заварить чай. После второй партии чая Николай не выдержал, подошел к племяннику и встал «над душой», заглядывая в монитор.

– Ну? Есть что-нибудь?

– Ерунда какая-то получается, – развел руками Иван. – Написано на языке племени волошу, живущего в центральной части материка, в низовьях реки…

– Так ты прочел надпись или нет? – перебил его Николай.

– Прочел. Только она, эээ… неприличная. Здесь написано: «Катя». А дальше слово, у волошу обозначающее падшую женщину.

– Потаскуху, что ли?

– Не совсем. У волошу нет такого понятия, как потаскуха. Есть гораздо хуже, но зато такого выражения нет в русском языке, даже в матерном. Сказывается различие моральных ценностей. Что для нас терпимо, для них – неприемлемо.