Зеркало наших печалей

], в котором речь шла о пятидесяти сбитых самолетах.

Никто не нашелся что ответить.

– Num nos adsentiri huic qui postremus locutus est decet?[24 - Можем ли мы согласиться, что последнее сказанное обязательно истина? (лат.)] – спросил директор с многозначительной улыбкой, смысла которой никто не уловил.

Заметив Луизу, беседующие отодвинулись, но не для того, чтобы дать ей место, а просто хотели оказаться подальше.

– Лично я ничего не понимаю, – призналась мадам Гено, – но война в любом случае мужское дело…

Ее тон был еще более ядовитым, чем обычно, бегающий взгляд предвещал одну из гадостей, на которые она была большая мастерица.

– А в мужские дела вмешиваются только женщины определенного сорта…

Луиза почувствовала на себе взгляды коллег. Положение спас колокол, возвестивший окончание перемены. Учителя разошлись по классам.

Обед в столовой оказался мучительным испытанием, и в конце дня Луиза решила поговорить с директором. Этому человеку без возраста еще восемь лет назад прочили скорый выход на пенсию.

Когда-то он преподавал литературу и латынь, а потому был многословен, произносил цветистые фразы, которые редко договаривал до конца, так что понять его было трудновато. Из-за маленького роста он то и дело вставал на цыпочки и напоминал собеседнику бильбоке[25 - Бильбоке? – игрушка; представляет собой шарик, прикрепленный к палочке. В процессе игры шарик подбрасывается и ловится на острие палочки или в чашечку.].

– Мне крайне неловко, мадемуазель Бельмонт, – сказал он, потирая ладони.

 – Вы ведь знаете, я не привык обращать внимание на досужие разговоры…

Луиза насторожилась. Наступила эпоха слухов, и один из них касался лично ее. Заметив смятение молодой женщины, директор распетушился:

– И уверяю вас, меня совершенно не смущают… эмансипированные женщины!

– Что происходит? – Луиза испугалась.

Простота вопроса поставила директора в тупик. Его нижняя губа задрожала, седая бородка затряслась, он все-таки боялся женщин. Отдышавшись, бедняга открыл ящик письменного стола и положил перед Луизой мятый номер «Пари-Суар» – его явно держал в руках не один человек.

ТРАГИЧЕСКОЕ САМОУБИЙСТВО В ОТЕЛЕ ЧЕТЫРНАДЦАТОГО ОКРУГА

Учительница, проститутка «по случаю», найдена голой на месте драмы.

Статья, явно написанная по горячим следам, изобиловала множеством неточностей, но в ней не было ни одной фамилии, и Луиза могла бы изобразить неведение, но так разнервничалась, что у нее даже руки задрожали.