Зеркало наших печалей

Капрал всегда напоминал ему хищное, плотоядное растение с сильным, щекочущим нервы ароматом.

Габриэля не покидало ощущение тревоги.

Прошло три недели. Однажды утром в ду?ше он подслушал разговор Амбресака и Шабрие об «испытаниях воздуховодов боевых блоков огнеметами».

– Катастрофа! – уверял Амбресак.

– Да знаю я, знаю, – раздраженно отвечал Шабрие. – Похоже, сажа забила фильтры! Блок заполнен как минимум наполовину.

Габриэль не удержался от улыбки. Шельмецы были отвратительными артистами: они устроили представление, чтобы еще сильнее напугать его, но добились прямо противоположного результата.

К несчастью, вечером за партией в шахматы военврач подтвердил, что испытания действительно имели место. Габриэль почувствовал удушье, сердце забилось, как у загнанного зайца.

– Что за испытания?

Доктор отвечал медленно, оценивая позицию на доске, сделал ход слоном и буркнул:

– По правде говоря, легковесные и малодоказательные. Просто испытания. Но огнеметы были настоящие.

Начальство будет клясться и божиться, что все прошло отлично и система функционирует «как положено». Но я не удивлюсь, если потом на всякий случай отслужат лишнюю мессу. Видит бог, помощь нам понадобится.

Габриэль двинул вперед даму и выдохнул:

– Мат…

Доктор сложил доску, вполне довольный результатом.

Габриэль вернулся к себе, снедаемый тревогой.

Шли дни, похожие один на другой. Старший капрал Ландрад «бороздил» коридоры, занятый как никогда, и периодически говорил себе на ходу: «Хорошенько подумай, дружок, будь осторожен».

Габриэль тщетно ждал приказа командира, а потом однажды в пять тридцать утра 27 апреля завыли сирены.

Что это – очередные учения или форт атакуют немцы?

Он в мгновение ока вскочил с койки.

В коридорах раздавался топот сотен ног – солдаты бежали к своим огневым точкам, офицеры отдавали команды. Рауль Ландрад, Амбресак и Шабрие выбежали из казармы, на ходу застегивая ремни. Габриэль следовал за ними, пытаясь привести в порядок китель.

Мимо него мчались солдаты, проезжал по рельсам поезд, и он с силой вжимался в стену, оглушенный воем сирен, криками, грохотом загружаемых на платформу ящиков с боеприпасами. В голове билась одна-единственная мысль: «Немцы напали…»

Габриэль пытался догнать оторвавшихся от него товарищей. Дыхание сбивалось, ноги дрожали, он так и не справился с непослушными пуговицами. В пятнадцати метрах впереди старший капрал Ландрад повернул налево.