Небесная канцелярия слушает. Часть I

Поэтому смело отвечала ему: «От Зелибобы слышу!»

Не будем забывать, что Саша была идеально жената, и хоть брак трещал по швам, вскрывая порочную неидеальность выстроенного института семьи, но все же оберегать мужа от дружбы с тренером она старалась. И не переставала убеждать себя, что это всего лишь дружба и никак иначе.

Миша не заезжал за ней во двор, а ждал на улице. Не звонил, а писал. Да и впрочем сам клялся, что бесповоротно женат на Насте, а это являлось для него рабочим и проверенным временем аргументом.

Тренировка особенно грустна и безынициативна, когда ты не хочешь на нее идти, но тебя тащат буквально за волосы. В тот грустный вечер Миша работал с предыдущим клиентом, оставив Сашу наедине с велотренажером. Для торжества справедливости и из желания повысить упавшее настроение она уверенной рукой строчила мужу смс:

– Купи, пожалуйста, шоколадку с орехами и пожарь мне яишенку.

После не менее уверенного нажатия на кнопку «отправить» штирлиц Саша осознала, что так близко к провалу она еще не была.

О, как он шел! С размазанной по лицу торжествующей улыбкой человека, который только что поймал другого за попыткой совершить преступление против здорового образа жизни. Понятное дело, что тот скучный тренировочный вечер закончился вовсе не шоколадкой и яишенкой, а мертвой тягой и жимом ногами, по итогу которого Саша больше не хотела ничего, кроме как лечь и самозабвенно предаться сну.

Порой в их судьбоносные переписки вмешивались сами телефоны, подменяя слова, по их мнению, на более подходящие.

Миша стоял напротив зеркала и писал сообщение для Саши, которая по своей неизменной традиции опаздывала:

– Я в зале. Как придешь – пищи.

– Уже пришла. Пищу на велотренажере.

– Пищать на нем не обязательно. Оставь пищание для тренировки.

Вдруг он поднял глаза и увидел в зеркале молодого парня. Груда мышц, подтянутый торс, лысый череп – вроде все на месте.

Саша ничего особенного не делала. Происходящее между ними можно было отнести к разряду игр. Он хмурый, погруженный в себя, меланхоличный и вселяющий ужас, а она как была ветром, так и осталась.