Под развалинами Помпеи. Т. 1

Амиант – имя такого чтеца при Ливии Августе, певшего также, как свидетельствует одна из надписей, под аккомпанемент лиры песни Гомера.

25

Ave (лат.) – Ave или Aue – фраза, которую использовали римляне в качестве приветствия. В переводе с латыни означает «здравствуй» (или «прощай»). Немецкий аналог «Аве» – «Хайль».

26

Salve – это одновременно приветствие и прощание, означает «здравствуй, привет тебе» и «будь здоров, прощай».

27

Анниолена – этим именем, действительно, называлась одна из невольниц Ливии, как это свидетельствует список лиц, отпущенных Ливией на свободу, изданный кардиналом Полиньяком.

В этом списке находится и имя вышеупомянутого Амианта.

28

Овация (ит. Ovazione) – так назывался у римлян триумф низшей степени, при котором приносилась в жертву овца (ovis); при этой овации то лицо, которому она устраивалась, отправлялся, пешком или верхом на лошади, в Капитолий, имея на себе белую тогу с пурпуровыми краями, на голове миртовую корону, а в руке оливковую ветвь.

Такого триумфа удостаивался одержавший победу над неравным врагом, а именно: над беглецами, невольниками, пиратами. В триумфальной процессии несли военные знамена, оружие, деньги и прочую добычу.

29

У римских адвокатов было в обычае класть на голову статуи Марсия (знаменитого сатира, положившего, по словам легенды, на музыку гимны, посвященные богам) столько венков, сколько выигрывали они процессов. Необузданная Юлия, как пишет Марк Антоний Мурет в своем сочинении о Сенеке, подражала им в данном случае.

30

Фульвия, бывшая сперва женой Клавдия, а потом уж Марка Антония, побуждала последнего к грабежу и преступлениям и была злым гением для лиц, преследуемых триумвиратом. Она ненавидела Цицерона за оппозицию его к обоим мужьям ее. Когда была принесена ей голова этого великого оратора, отрубленная у него, по желанию Марка Антония, Каем Попилием Лепатом, которого некогда Цицерон защитил от обвинения в отцеубийстве, она сидела за обедом вместе со своим мужем; и в то время как последний при виде головы своего противника зверски смеялся, назначив убийце премию в 250 тысяч динариев, еще более жестокая Фульвия, оплевывая мертвую голову и надругаясь над ней, проколола своей головной иглой тот язык, который с таким красноречием громил преступления ее и ее обоих мужей.

(См. Плутарха: «Жизнь Цицерона», Аппиана, Ювенала и др.) Тацит и Гораций называют Антония Африкана Юлом, а не Юлием.