Кейдж Харман в волшебном мире пегасов

 – настаивала сестра, пока Шон равнодушно отвернулся. – Или ты хочешь сказать, что я всё выдумала? А как же те люди в капюшонах? Неспроста они патрулировали заброшенную стройку. А быть может, искали именно меня и теперь мне грозит опасность. Ты не веришь мне?

– Я верю только тому, что вижу своими глазами. И сейчас мне думается, что моя сестра желает привлечь к себе внимание всякими загадочными небылицами. Браво, я даже на минуточку поверил, но всему есть предел. Пора заканчивать клоунаду и возвращаться домой, пока мать не спохватилась.

Кейдж буквально затрясло от негодования. «Никому не позволено говорить, что я врушка, даже родной брат не имеет на то веских оснований. Если Шон не видит дальше собственного носа, то это сугубо его проблемы». У парня вообще нет никаких забот, а девочка, между прочим, лишилась самого верного друга. И тот энергетический поток – самая что ни на есть, важная улика в убийстве Цвейга. И Кейдж Харман пойдёт на всё, чтобы в скором времени расплести тот шерстяной клубок из тайн и загадок.

Потому сестра, минуя всякую осторожность, решилась на отчаянный шаг.

– Ах так, тогда я не сдвинусь с места, пока не разгадаю письмо. – сказала Кейдж, ловко перелезая через заградительные периллы крыши, оказываясь на самом краю крохотного металлического выступа. Осенний ветер угрожающе качал конструкцию, нарушая ночную тишину мерзким скрежетом, будто напоминая, что один неловкий шаг может привести к самым жутким последствиям. А падение с высоты двадцать первого этажа не сулит ничего хорошего.

– С ума сошла? Ты же свалишься вниз, а ну, залезай обратно. – вопил Шон, перепугавшись не на шутку. Молодой человек помчался к сестре, но девочка жёстко остановила его порыв:

– Не подходи, иначе прыгну. – с ещё большей уверенностью произнесла Кейдж, держась одной рукой за тонкую рейку ограждения. Свободной ладонью девочка прижимала письмо к груди вместе с красным маркером, зажатым между кончиками пальцев.

Брат замер на месте, будто провалился в зыбучий песок. Шон никогда не видел сестры в таком состоянии – бесстрашную и непоколебимую в собственном решении.

И не знал, чего ожидать. «Конечно, можно стянуть её силком с парапета, но вдруг она действительно намерена прыгнуть? Нет, слишком большие риски, что Кейдж оступится. Я никогда себе не прощу, если сестра пострадает». Пока Шон трясся от холода и утробного страха за жизнь родного человека, Кейдж деловито размышляла. Получившийся спектакль ей пришёлся по вкусу.

«Где я могла допустить ошибку?».