Правда или борода

Голос его звучал натужно и хрипло. Даже с закрытыми глазами я чувствовала на себе его взгляд.

– Ладно-ладно, как скажешь. Передавай Тине привет, но учти, что через двадцать минут мы уезжаем на Бандитское озеро, – сказал Бо, и тяжелые ботинки загрохотали по лестнице.

В голове началась новая песня – на этот раз радиохедовский «Слизняк»[5 - Radiohead – Creep (Прим. ред.).]. В жилах образовался лед, а румянец нестерпимого стыда пополз по шее на щеки и выше, до самых корней волос. Скрипнув зубами, я открыла глаза и уставилась на Дуэйна Уинстона.

Если он думал, что раньше я на него бросала пламенные взгляды, то теперь мои глаза источали арктический холод. Я превратилась в ночь на Северном полюсе.

Дуэйн так и стоял подбоченясь и медленно покусывая нижнюю губу, будто пробуя ее на вкус. Так он пробовал на вкус меня. Он упорно разглядывал пол и дышал уже ровнее, хотя еще не перевел дух.

У меня мелькнула бредовая мысль, обдав волной стыда и вины: я изменила Бо, предала его.

Тем не менее сжигавшие меня вина, стыд и ярость означали, что мне еще никогда так не хотелось пырнуть и/или настучать кому-то по башке, как мне захотелось пырнуть и/или настучать по башке Дуэйна Уинстона. И я даже не удивилась, когда у меня с языка сорвалось:

– Какая же ты скотина!

Он поднял глаза – сверкающие сапфиры, в которых тень горького удивления едва угадывалась под очередным испепеляющим лучом.

– Смотрите, кто заговорил, – ровно произнес он.

– Что?! В смысле?

– Язык-то, гляжу, развязался, – обвиняюще бросил Дуэйн. Я вообще не понимала, как я могла не узнать этот голос.

Вместо приятного во всех отношениях Бо я отчетливо услышала Дуэйна. Саркастичного, мрачного, резкого Дуэйна.

– За то время, что я здесь, ты не произнесла ни слова – ни когда я оторвал тебя от подруги, ни когда вел через кафетерий, ни когда сюда пришли, ни когда моя рука была у тебя в трусах, а твоя грудь у меня во рту.

Господи, как я его ненавидела!

– Какая же ты скотина! – повторила я громче, изо всех сил стараясь не замечать непонятного вихрящегося, гудящего желания, все еще сводившего все внутри. Неутихшую страсть я бросила в топку моего гнева.

– Рад снова видеть прежнюю Джесс.