Сапфиры Айседоры Дункан

Она была при полном параде: накрашенная и в выходном платье. Рядом крутился мальчик. Он то и дело дергал бабушку за руку, одновременно требуя принести ему пить, поиграть, включить мультик и еще много всего, что только может прийти в голову трехлетнему малышу.

– Зайчик мой! Соскучился! – принялась обнимать сына Кристина.

– Нет! – мальчишка капризно вырвался. – Баба, хочу с тобой! – уцепился он за руку бабушки.

– Он скоро забудет, как ты выглядишь, – заворчала Маргарита Степановна, отцепляя ребенка от себя и возвращая Кристине.

Кристина не стала возражать: она хотела сохранить внутреннюю гармонию, которая, несомненно, нарушилась бы, вступи она в спор. Тем более что отвечать не требовалось – Маргарита Степановна прекрасно обходилась монологом. Молодая женщина мысленно вышла «на высший уровень» и стала про себя проговаривать аффирмации:

«Я смотрю на мир широко открытыми глазами, принимаю только радостное и светлое.

– Работать давно пошла бы, – продолжала мать, – а то живешь на мою пенсию.

«Я принимаю богатство. Оно само ложится к моим ногам, без всяких усилий. Вселенная одаривает меня золотым дождем».

– Мужа прогнала. Чем он тебе не угодил? Хороший работящий парень, Юрочку любит.

«Я счастлива, я совершенно счастлива! Я сильная, настоящая Космическая женщина, и меня достоин лишь сильный мужчина».

– Где ты еще такого найдешь? Тебе уже двадцать девять лет! Еще год-полтора, и кому ты будешь нужна, да еще с ребенком?!

«Я достойна всего самого лучшего.

– Да, уже иду. – Маргарите Степановне пришлось прерваться, чтобы ответить на телефонный звонок. Она с большим недовольством закончила чтение нотаций, обулась и вышла за дверь.

Маргарита Степановна собиралась провести в гостях два дня. Это обстоятельство Кристину очень радовало: какое наслаждение – не слышать маминых упреков.

С детства Кристина не ладила с матерью. Властная и строгая Маргарита Степановна постоянно поучала дочь, контролировала ее во всем. В доме часто происходили скандалы, которые обычно заканчивались демонстративными «сердечными приступами» зачинщицы. Кристина все переносила молча, и лишь внутри ее бушевала буря возмущения, которая позже выливалась в обиду, слезы и отчаяние.