Сказка об Акулине молодце и царевиче прекрасном

Твой царевич с них тоже глаз не сводит, а тебя, хоть ты у нас и красива, он не замечает. Не судьба, дорогая сестрица, – подытожил он.

На что Акулина, откинув за спину свою длинную златую косу, с вызовом ответила:

– Ты считай так, братец. Но он моя судьба, и быть мне царевной.

Так и жили денно и нощно. Ничего не менялось. Пока однажды, по осени, царевичи не решили отправиться на охоту. Прошел слух, будто бы глубоко в лесу появился серебристый олень, а рога его были такие ветвистые, что целое дерево. Охотники собрались еще до восхода солнца.

Дома его ожидали за столом, предвкушая интересный рассказ, но вместо этого до их ушей дошла дурная весть. Младший царевич пропал.

– И что же мы будем делать? – со слезами на глазах спросила Акулина.

На что ее братья пожали плечами. Старший же, задувая лучину, сказал:

– А мы что? Ложись спать, дорогая.

Всю ночь были слышны ее тихие рыдания. А наутро, узнав, что конь царевича вернулся один, она так и осталась лежать на печи.

Царь с царицей послали своих людей. Весь лес прочесали они подчистую и наконец кое-что нашли. То был кафтан, любимый младшим царевичем, окровавлен, изорван как после неравного боя.

Мать с отцом от горя сначала слегли, а после почили в мир иной. Тогда их сыновья, оставшись в столице, начали каждый день пировать да огромное государство потихоньку разбазаривать.

Минула осень, а потом и зима. В народе слух пошел недобрый. Кругом весна цветет и зелень под ногами, а лес, где все произошло, как оставался гол, так и стоял весь черный. Недобрый знак, ведь леший просто так такого не допустит. Из уст в уста передавали весть, будто царевич младший был Горынычем тогда похищен, а его братья, сидя во дворце, вполне довольны этим, ведь власть теперь вся в их руках.

Тогда царь с братом распорядились дать указ, чтоб все богатыри, что жили подле них, отправились спасать Федо от лап коварных Змея. Ушел один, потом второй. И третий богатырь пошел за ними. В лесу пропали без следа. План брата среднего сработал, никто на смерть идти желанья больше не имел. И царь расслабился, стал снова пировать, давать приемы, гостей заморских с теплотой встречать.