Буря страсти

Я хочу обнимать тебя и владеть тобой в самом интимном смысле, в котором мужчина хочет женщину, – почти свирепо произнес он. – И поверь, ты не можешь презирать меня сильнее, чем я презираю себя. Я не…

Он умолк, а Эмили оставалось только гадать, что он собирался сказать. Неужели он планировал извиняться за то, что хочет ее? Он не собирается реализовывать свое физическое желание? Почему бы и нет, если Эмили страстно хотела той самой близости с ним, которую он только что так красочно описал? Она пару раз прерывисто вздохнула.

Она открыла рот и задала вопрос, который шокировал ее саму:

– Ты действительно хочешь заняться со мной любовью?

Казалось, прошло много времени, прежде чем она услышала его ворчание:

– Да, а что?

Она глубоко вздохнула, не позволяя себе размышлять о том, что она делает. Она крепко уцепилась за примитивное желание, как за спасательный трос в бурном море.

– Я тоже хочу, – сказала она. Он не ответил, и она прибавила: – Я хочу заняться с тобой любовью.

Итак, намерения озвучены. Эмили открылась ему, и он должен либо принять ее предложение, либо отвергнуть.

Выжидая, она нерешительно сказала:

– Я не могу притвориться, что понимаю почему. Я знаю, что наверняка шокировала тебя. Если ты не хочешь…

Сидя напротив нее, Мэтт старался понять, что скрывается за ее прохладными, вежливыми словами. Шутит ли она, пытается ли одурачить его или говорит серьезно? Он старался убедить себя, что не может испытывать этого настойчивого и вопиющего желания к женщине, о которой ничего не знает.

Эмили услышала, как он что-то пробормотал себе под нос, и напряглась, ожидая его отказа.

А потом она почувствовала, как он положил руки ей на плечи и развернул к себе лицом.

– Мы не должны этого делать, понимаешь? – хрипло и резко произнес он. Он держался грубо, словно умолял ее отказать ему.

– Я понимаю, – ответила Эмили, затаив дыхание.

Она пришла в неописуемый восторг, когда он обнял и прижал ее к себе. Она почувствовала себя в такой безопасности, что была готова свободно выражать свои желания и забыть о сдержанности и застенчивости. Казалось, она знает Мэтта всю свою жизнь, а не несколько минут или часов.

– Если ты передумаешь… – Его дыхание ласкало ее губы.