Убежище

Глядя в его темные глаза, я хотела поговорить с ним еще раз, как сегодня. Хотела, чтобы он узнал меня. Но это было запрещено.

Вместо этого я тихо пробормотала:

– Мне холодно.

Все, что смогла придумать.

Кай встал и, взяв за руки, помог мне подняться. Но не отпустил, а повел в направлении, противоположном тому, откуда мы пришли.

К Часовой башне.

Оглядываясь, я все еще слышала музыку и иногда различала крики и смех. Мы были близко к месту проведения вечеринки, но шли не туда. Что Кай задумал?

Хотя мне ничего не оставалось, кроме как идти следом, изредка спотыкаясь.

Серое каменное строение в высоту достигало середины маяка, на самом верху была расположена звонница. Но я не была уверена, что колокол сохранился. Часы давно перестали работать. Арочный вход встретил нас дверью с решеткой, которая была не заперта.

Я вошла внутрь и огляделась по сторонам, изучая обстановку.

Вдоль периметра зала протянулось несколько оконных проемов и пара встроенных каменных скамеек. Раньше к башне прилегала какая-то жилая пристройка или беседка, однако от нее уже давно ничего не осталось.

На стенах висели черные вазы с засохшими розами пепельного цвета. Кто знает, сколько лет этим цветам?

Сквозь витражные окна струился слабый свет, отчего в помещении танцевали красные, синие и золотые блики. Внутри была деревянная винтовая лестница, казавшаяся бесконечной, которая уводила куда-то наверх.

Кай отпустил мою руку и, достав коробок спичек, зажег огарок свечи, стоявший на подоконнике. Маленькую комнату окутал теплый свет. Внезапно я ощутила, насколько здесь тихо. Звуки музыки были практически неразличимы.

Его присутствие и предвкушение чего-то тяготили меня, сковывая грудь. Боже, какой же он красивый.

Кожа Кая была темнее моей – теплая, загорелая, она буквально сияла. Закусив губу, я взглянула на его шею, заметив выступавшую под кожей вену. Интересно, каково будет притронуться к ней?

Как-то раз я видела мать Кая.

Однако и на отца он определенно был похож. Угловатая челюсть, подтянутое тело, прямой нос, а волосы, хотя и были густыми, как у мамы, свой угольно-черный цвет явно взяли от папы. А еще Кай унаследовал его проницательный взгляд… Такой пронзительный и суровый, что я перед ним робела.

Парень развернулся; мерцающий огонек свечи отражался в его глазах.