Убежище

Музыка резко затихла, в салоне воцарилась тишина. Затем до меня донесся звук захлопнувшейся двери. Сколько их там? Из дома меня выносили, как минимум, двое.

Страх пронизал тело, из груди вырвался тихий вздох. Дрожащей рукой я накрыла рот; слезы скатились по виску.

По крышке багажника три раза постучали. Мои глаза округлились от ужаса.

– Давай, покричи, – произнес дерзкий мужской голос – тот же, что и прежде. – Здесь тебя никто не услышит.

Раздался приглушенный смех; я понятия не имела, что делать.

Хотела выбраться и в то же время боялась, не зная, что задумали эти люди.

Но затем прозвучал другой голос, более плавный и мрачный, всего в нескольких сантиметрах от меня.

– Ты сказала, что хочешь, чтобы за тобой поохотились. Верно?

У меня перехватило дыхание.

Кай?

Я сдвинула брови, когда в моей голове начала вырисовываться картина происходящего. Страх превращался в гнев. Если бы не темнота, мой испепеляющий взгляд проделал бы дыру в металле багажника.

– Видишь маленький зеленый рычаг, светящийся в темноте? – спросил он.

 – Потяни за него.

Какой еще рычаг? Оглядевшись, я наконец увидела слабое зеленое свечение в углу справа. Он был маленький, но заметный. Не знаю, как мне не удалось найти его раньше. На рычаге была нарисована машина. Я протянула руку и дернула за него. Багажник сразу же приоткрылся, и в глаза ударил луч света.

Вздохнув, я начала успокаиваться.

Распахнула крышку и, посмотрев вверх, увидела троих парней, возвышавшихся надо мной.

Их глаза с трудом можно было различить под масками. Тот, что пониже, стоявший слева в красно-белой маске – Уилл, – хохотнул. Смахнув слезы, я поспешно выбралась из багажника.

– Уроды! – зарычала я и с силой толкнула парня в серебряной маске, зная, что под ней скрывался Кай, затем ударила в грудь облаченного в красную маску Майкла. Они мало что знали обо мне, а вот мне было хорошо известно о том, кто они и как обычно забавлялись, просто потому, что имели такую возможность.

И все же я поверить не могла, что они так поступили со мной. Богатые мальчишки, играющие в плохишей.

Но ирония в том, что невозможно быть по-настоящему плохим, когда ты совершаешь сомнительные поступки, пользуясь покровительством, защищающим тебя от последствий.

И где Дэймон? Я огляделась в поисках четвертого, однако, если не считать все припаркованные машины, здесь больше никого не было.

– Это не смешно, – огрызнулась я.