Соперник

Сначала медленно, пытаясь прочувствовать каждый миллиметр ее горячего лона, наслаждаясь каждым стоном, что срывался с ее губ.

Оторвавшись от них, я сжал одной рукой ее грудь, а второй оперся на машину. Каждый мускул у меня в спине был напряжен до предела, а плечи пылали. Вдыхая и выдыхая воздух из легких, я едва сдерживал себя. Это было невыносимо. Я резко и глубоко вошел в нее. Вулкан у меня между ног уже готов был взорваться, но это было так приятно.

С каждым моим движением ее грудь подскакивала. Я двигался все быстрее.

Она впилась в меня ногтями.

– Еще, Мэдок. Это так приятно.

Я выпрямился, подтянул ее к себе и закинул ее ноги себе на плечи.

– Скажи мне, что ты по этому скучала.

– Да, – ответила Фэллон дрожащим шепотом и кивнула. – Я скучала по этому.

Я тоже скучал.

Я снова резко вошел в нее. Как в последний раз. Будто завтра никогда не наступит.

Она выгнула спину, как дикая кошка. Ее грудь дрожала. Громкий, протяжный стон сорвался с ее губ:

– Да-а-а… О боже!

Вокруг моего члена все сжалось.

Волна жара прокатилась по моему члену и обожгла головку. Я вытащил его и, тяжело дыша, кончил ей на живот.

В горле все пересохло, а сердце билось с такой силой, будто пыталось сломать ребра и выскочить из груди. Я уронил голову ей на грудь и закрыл глаза, наслаждаясь тем, как она поднимается и опускается при каждом вздохе.

В голове не было связных мыслей.

Великолепно.

Горячо.

Черт.

Дерьмо.

Я понятия не имел, что мне теперь делать, и ее молчание говорило о том же. Прежде чем я успел встать, она вдруг запустила руку в мои мокрые волосы.

Замерев, я не сдвинулся с места и дал ей погладить себя. А потом вздрогнул, осознав, что не использовал презерватив.

Черт. Чувак, серьезно? Они же у тебя в бардачке.

Почему я об этом не подумал? Я всегда ими пользовался, за исключением пары случаев… опять же, с Фэллон.

– Я никогда ничего не говорила нашим родителям, – заговорила Фэллон, отрывая меня от мыслей и возвращая в реальность.

Родителям? Она решила вспомнить о них сейчас?

– Чего не говорила? – продолжая лежать у нее на груди, я поднял голову и посмотрел ей в глаза.

– Они тебе соврали, – она провела рукой по моим волосам и подняла глаза к небу. – Я никогда не жаловалась им на то, что ты со мной делал, Мэдок.