Мальчики из Фоллз

Поток приезжающих и уезжающих наконец-то спал, вот только летняя жара превратила отчаяние и безысходность в отвратительную вонь, к которой, по-моему, невозможно привыкнуть.

Я достаю дубинку, сую ее в рукав, придерживая манжету, чтобы не выпала. Подхожу к входу, открываю дверь и киваю вышибале Анхелю Акосте.

– Привет, детка, – говорит он.

От оглушительных басов пол дрожит под ногами. Двигаясь дальше, миную бар, смотрю на сцену.

Кожа девушек сияет в лучах света, волосы взмывают вверх, но это едва ли назовешь реальным танцем.

Хотя отдаю им должное. Не могу представить более тяжелой работы. Пусть тут не задействована математика или высокие риски, сопутствующие работе полицейского, солдата или врача, однако я бы предпочла заниматься чем угодно, но не притворяться, как приходится этим девчонкам.

– Аро! – зовет меня кто-то.

Полуголая Сильвер машет рукой с одной из платформ. Я заставляю себя помахать в ответ, на самом деле желая что-нибудь разбить.

Преодолевая коридор, где монотонный гул музыки понемногу стихает, слышу крик Скарсмана:

– Ты знаешь, как легко тебя заменить? Новые девочки подрастают каждый год, и у них нет детей, которые постоянно болеют!

Я вздыхаю, замедляя шаг. Дверь в его кабинет приоткрыта.

Уверена, в прошлом моя мать выслушивала бы такие же лекции, если бы я не сидела с младшими детьми. Она никогда не пропускала работу. Ведь у нее была бесплатная личная нянька и все такое.

Я прислоняюсь к дверной раме. Скарсман замечает меня. Он хорошо одет и ухожен: чисто выбритый, волосы с проседью коротко подстрижены, а черный костюм с темно-фиолетовой рубашкой отлично маскирует его чертовски мерзкую натуру.

Выдохнув дым, Скарсман тушит сигарету о поднос. Какая-то девушка в черном бикини из пайеток сидит перед ним с поникшими плечами.

– Отлично, – огрызается он, глядя на меня. – Твою мать, иди, сядь там. Я не хочу сейчас с тобой разбираться.

Я сжимаю дубинку, пряча ее за спиной.

Когда не двигаюсь с места, Скарсман дергает подбородком, дав знак танцовщице, чтобы убиралась отсюда. Девушка поднимается со стула; ее вьющиеся рыжие волосы, собранные заколкой, обрамляют лицо. Она очень красивая, поэтому он ее не увольняет.

– Оскорбительно, что они посылают ко мне ребенка для сбора платы. – Он усмехается, огибая свой стол.

Девушка проскальзывает мимо, а я остаюсь у порога, не спуская с мужчины глаз.