Его банан

Впрочем, меня к ней все-таки влекло. Она была симпатичной: с каштановыми волосами, карими глазами и загорелой кожей. Еще за ней водилась забавная привычка втягивать голову в плечи, если я ее отчитывал, отчего глазищи казались еще больше, и в них мелькало озорство, когда она глядела на меня снизу вверх.

И губы она кривила так, будто моя злость и впрямь ее забавляет.

Чертовка дико действовала мне на нервы!

– Ты как, кхм… в порядке?

Я резко обернулся, готовый вцепиться в горло тому, кто потревожил меня в комнате отдыха.

Кожуру от банана – не привычно-желтую, а скорее зеленую – я до сих пор держал в руке.

Пришел мой братец.

Я вздохнул. Уильям – последний, с кем я хотел общаться на грани нервного срыва. Даже видеть его не мог. За ним водилась ужасная привычка вечно лохматить волосы и щеголять с трехдневной щетиной. Галстук он носил редко и даже рубашку застегивал не до конца, приманивая женщин, готовых составить ему компанию ближайшей ночью.

При появлении брата у меня зачесались руки пригладить волосы.

Он выглядел точной моей копией за одним исключением – Уильям не страдал обсессивно-компульсивным расстройством, щедро приправленным перфекционизмом. Вылитый я, только без самоконтроля. Если бы не Валери, я стал бы таким же.

Разве что причесывался бы изредка.

Я бросил банановую кожуру в ведро.

– Да, я, «кхм», в порядке.

Уильям скрестил на груди руки.

– Тогда почему у тебя такой вид, словно кто-то нагадил в твой банановый пудинг? И с каких пор ты ешь неспелые бананы? Или это вовсе был огурец?

– С тех пор, как у нас появилась стажерка из преисподней.

Зря я полагал, что ей удастся найти подходящий банан. Больше такой ошибки не повторю.

– Извини за тупой вопрос, но почему ты ее не уволишь?

– Ты совершенно прав, вопрос тупой. Не могу. Пока рано.

– Понятно… – Уильям скептически наморщил лоб. – Что, такая хорошенькая?

Я мрачно на него глянул.

– Ты серьезно? Забыл, что мы только внешне одинаковые? Мне хватает выдержки не выгуливать повсюду свой член.

По крайней мере, на работе.

– Ну, на работе я себя тоже сдерживаю. Девчонки сами вешаются мне на шею. Кроме того, помнится, ты и сам не прочь был лишний раз проветрить яйца. Как же ее звали… Черт, забыл.

– Валери! – почти прорычал я.

Возможно, тогда я и впрямь к ней что-то испытывал. Теперь же внутри осталась лишь пустота, но не потому что Валери меня бросила, а потому что с ней я потерял нечто очень важное.

– Точно! – щелкнул пальцами Уильям.