Доверие

Мы собирались заняться ремонтом.

Прежде чем отвернуться, еще раз мельком оглядываю Ноя – на его груди и торсе нет татуировок. Не знаю, почему это кажется мне странным. Может, я думала, раз у его отца есть одна, то и у Ноя должна быть.

Я складываю продукты обратно в холодильник. Услышав снаружи приглушенный гул какой-то машины, предполагаю, что это Джейк.

– Ну, и когда тебе исполнится восемнадцать? – интересуется парень. Он смотрит на меня, прислонившись бедром к островку.

– Первого ноября, – отвечаю я, не отрываясь от дела.

– Уедешь после этого?

Бросив на него взгляд, не сразу понимаю, что Ной имеет в виду.

Я вообще могу не оставаться. Разве отец не сказал ему, как предоставил мне выбор во время нашего телефонного разговора?

– Я бы уехал, – предлагает он. – Уехал бы в мгновение ока. Ты здесь, хоть и не обязана быть. А я обязан, но не хочу.

– Тут не хуже, чем в любом другом месте, – говорю тихо, расставляя соусы на полке дверцы.

– Почему?

– Потому что ты останешься собой, куда бы ни уехал, – возражаю я.

Остановившись, смотрю на парня. Его промокшие от пота волосы спадают на глаза, кепка свисает с пальцев. Он до сих пор выглядит озадаченно.

– В Кливленде полно счастливых людей, как и в Париже, – поясняю. – И не меньше несчастных.

– Ага, что ж, я бы предпочел быть несчастным на пляже.

Я прыскаю от смеха, не сдержав улыбку. Даже хихикаю, правда, быстро отворачиваюсь и подавляю свое веселье.

Через мгновение Ной оказывается рядом и ставит на полку соусы A.

От его пристального взгляда в животе все переворачивается.

– У тебя красивая улыбка, кузина. Если задержишься у нас, я буду чаще тебя веселить.

О господи. Ну разве он не очарователен?

Пропустив его слова мимо ушей, заканчиваю заполнять холодильник, и мне плевать, что все в беспорядке. Ной смеется себе под нос и принимается помогать. Вдвоем мы справляемся за несколько минут.

Джейк входит в кухню и направляется к холодильнику. Я убираюсь с дороги, пропуская его. Собрав инструменты, которые использовала, я иду в мастерскую, чтобы вернуть их на место.

– Где сосиски?

Оборачиваюсь и вижу, что он роется на полках, где все разложено не так, как он помнит.

– На них плесень образовалась, – говорю я.

Я их выбросила вместе с некоторыми другими испортившимися продуктами.

Он смотрит на меня, и я выпрямляюсь, мой позвоночник словно превращается в стальной прут.

– Ее можно было срезать.