Положитесь на Псмита

Сама она всю жизнь жила в веселой бедности и никогда, казалось, не придавала этому значения. У нее была сильная воля, смелость, и она наслаждалась, преодолевая множество трудностей, чтобы свести концы с концами. Но Филлис принадлежала к тем милым фарфоровым девушкам, кого жизненные невзгоды разбивают, вместо того чтобы вдохновлять. Ей необходимы были комфорт и приятная обстановка. Ева мрачно поглядела на фарфоровую собачку, а та в ответ ухмыльнулась ей с невыносимой фамильярностью.

– Мы только-только поженились, – продолжала Филлис, смигивая слезы, – а тут бедный мистер Смит умер, и все кончилось.

Он, наверное, спекулировал на бирже, потому что никаких денег не оставил, и поместье пришлось продать. А у тех, кто его купил – какие-то владельцы угольных шахт из Вулвергемптона, – есть племянник, и они поручили поместье ему, а Майку пришлось уйти. Вот мы и переехали сюда.

Ева наконец задала вопрос, который мучил ее с той минуты, как она переступила порог:

– Ну, а твой отчим? Когда мы учились в школе, у тебя имелся богатый отчим, верно? Или он тоже разорился?

– Нет.

– Так почему же он вам не помог?

– Он бы с радостью, я знаю, если бы это зависело от него одного. Все тетя Констанция.

– Что сделала тетя Констанция? И кто такая тетя Констанция?

– Я ее так называю. Точнее сказать – она моя мачеха… Ну, почти. На самом деле что-то вроде двоюродной мачехи. Мой отчим женился на ней два года назад. И когда я вышла замуж за Майка, тетя Констанция ужасно рассердилась. Она хотела, чтобы я вышла за Ролло.

Она сказала, что никогда меня не простит, и не позволяет отчиму помочь мне.

– Но какой же он слизняк! – сказала Ева с негодованием. – Почему он не настоит на своем? А ты мне еще говорила, что он тебя очень любит.

– Он вовсе не слизняк, Ева, а лапочка. Просто он у нее под каблуком. Видишь ли, она такая. Умеет быть очень милой, и они страшно привязаны друг к другу, но иногда она бывает твердокаменной… – Филлис умолкла. Входная дверь открылась, и в прихожей послышались шаги.

 – Это Кларки, и с ней, наверное, Синтия. Кларки обещала за ней заехать. Ева, не проговорись при ней о том, что я тебе сказала.

– Но почему?

– Кларки так по-матерински принимает все близко к сердцу. Очень мило с ее стороны, однако…

Ева поняла.

– Хорошо, поговорим потом.

Открылась дверь, и вошла мисс Кларксон.

Определение, которое Филлис применила к своей бывшей учительнице, было, бесспорно, удачным. Мисс Кларксон светилась материнством.