Фамильная честь Вустеров

К обеду приглашена Помона Грайндл, она писательница.

– Буду счастлив познакомиться с Помоной Грайндл.

– Никаких знакомств. Мы обедаем вдвоем, только она и я. Я пытаюсь уговорить ее дать нам для «Будуара» роман с продолжением. А ты, пожалуйста, сходи в антикварную лавку на Бромптон-роуд – она прямо за католическим собором, ты сразу увидишь, – и облей корову презрением…

Я ничего не понял. Было полное впечатление, что тетушка бредит.

– Какую корову? И зачем ее надо обливать презрением?

– В лавке продается сливочник работы восемнадцатого века, в форме коровы.

Я начал прозревать.

– А, так эта штука серебряная?

– Серебряная. Такой старинный кувшинчик. Придешь в лавку, попросишь показать его тебе и охаешь последними словами.

– Но зачем?

– Ну ты и олух. Чтобы сбить с продавцов спесь. Посеять в их душах сомнения, выбить почву из-под ног и заставить снизить цену. Чем дешевле Том купит корову, тем больше обрадуется, а мне нужно, чтобы он был на седьмом небе от счастья, потому что, если Помона Грайндл согласится отдать нам роман, придется мне основательно разорить Тома.

Я всегда готов услужить любимой тетке, но на сей раз был вынужден объявить nolle prosequi,[4 - Прекращение производства дела (лат.).] как выразился бы Дживс. Его послепохмельные эликсиры поистине чудодейственны, но, даже приняв их, вы не в состоянии трясти головой.

– Голову я даже повернуть не могу. Во всяком случае, сегодня.

Она с осуждением выгнула правую бровь.

– Ах вот, значит, как? Предположим, твоя гнусная невоздержанность лишила тебя способности владеть головой, но нос-то ты сморщить в состоянии?

– Это пожалуйста.

– Тогда действуй. И непременно фыркни. Громко и презрительно. Да, главное не забудь: скажи, что корова слишком молода.

– Зачем?

– Понятия не имею. Наверное, для серебряного изделия это большой изъян.

Она внимательно вгляделась в мое серое, как у покойника, лицо.

– Итак, мой птенчик вчера опять прожигал жизнь? Удивительное дело! Каждый раз, как я тебя вижу, ты страдаешь от жестокого похмелья. Неужели пьянствуешь беспробудно? Может быть, даже во сне пьешь?

Я возмутился:

– Обижаете, тетенька. Я напиваюсь только по особо торжественным случаям.