Фамильная честь Вустеров. Радость поутру (сборник)

Ведь Берти – племянник мистера Траверса.

– Что?!

– А ты не знал? Берти, у вашего дяди потрясающая коллекция, правда? Не сомневаюсь, он много рассказывал вам о папиной.

Бассет не отозвался ни словом. Он тяжело дышал. Мне очень не понравилось выражение его лица. Он поглядел на меня, потом на корову, снова на меня и опять на корову, и даже человек куда менее проницательный, чем Берти Вустер, догадался бы, какие мысли ворочаются у него в голове. Попробуйте представить себе неандертальца, который пытается сложить два плюс два, – в точности такой вид был сейчас у сэра Уоткина Бассета.

– А! – вырвалось у него.

Одно лишь это «А!». Но и его было довольно.

– Скажите, могу я послать телеграмму? – спросил я.

– Пошлите по телефону из библиотеки, – предложила Мадлен. – Я провожу вас.

Она отвела меня к аппарату и ушла, сказав, что будет ждать в холле. Я схватил трубку, попросил соединить меня с почтовым отделением и после непродолжительной беседы с местным деревенским дурачком продиктовал телеграмму следующего содержания:

«Миссис Траверс

47, Чарлз-стрит

Беркли-сквер

Лондон».

На миг задумался, собираясь с мыслями, потом продолжал:

«Глубоко сожалею, но выполнить Ваше поручение – Вы сами знаете какое – невозможно. Ко мне относятся с нескрываемым подозрением, и любое мое действие может привести к роковым последствиям. Знали бы Вы, каким зверем поглядел на меня только что Бассет, когда узнал, что мы с дядей Томом – родня. Напомнил мне дипломата, который увидел, как к сейфу с секретными документами крадется дама под густой вуалью.

Ваш любящий племянник

    Берти».

И я направился в холл к Мадлен Бассет.

Она стояла возле барометра, который должен бы показывать не «Ясно», а «Ненастье», имей он хоть каплю соображения; услышав мои шаги, Мадлен устремила на меня такой нежный взгляд, что я похолодел от ужаса. Мысль, что это создание поссорилось с Гасси и не сегодня-завтра вернет ему обручальное кольцо, ввергала меня в панику.

И я решил, что, если несколько мудрых слов, сказанных человеком, который хорошо знает жизнь, способны примирить враждующих, я произнесу эти слова.

– Ах, Берти, – прошептала она, и мне представилась шапка пены, поднимающаяся над пивной кружкой, – ах, Берти, зачем вы только приехали!

Встреча со старикашкой Бассетом и Родериком Сподом произвела на меня столь тягостное впечатление, что я и сам задавал себе этот вопрос.