Дживс, вы – гений! Ваша взяла, Дживс! (сборник)

Нет, черт возьми, пора поставить этих полицейских ищеек на место. Я понимаю, что нельзя оказывать противодействие законным действиям полиции, но если полиция всю ночь напролет рыщет по вашему парку и будит вас всякий раз, едва вы начинаете задремывать, этой полиции, будь я неладен, непременно следует оказывать противодействие.

– Ну? – грозно спросил я, совсем как аристократ былых времен. – Что на сей раз?

Констебль Добсон, в восторге от самого себя, залопотал, как он заметил меня в темноте, я куда-то крался, а он бросился выслеживать меня, как леопард, сержант же Ваулз, который не любил, чтобы племянники выскакивали вперед, утверждал, что обнаружил меня первым и тоже выслеживал, как леопард, ничуть не хуже констебля Добсона, однако, выплеснув свой взволнованный рассказ, оба вдруг неожиданно умолкли.

– Так это опять вы, сэр? – вопросил сержант с некоторым ужасом в голосе.

– Да, черт возьми, я! Что означает эта травля, позвольте спросить? Спать в таких условиях решительно невозможно.

– Простите, сэр, пожалуйста, простите. Разве могло мне прийти в голову, что это вы?

– А что, собственно, в этом такого?

– Помилуйте, сэр, чтобы вы спали в сарае…

– Вы не станете отрицать, что сарай принадлежит мне?

– Конечно, нет, сэр. Но это как-то странно.

– Не вижу ничего странного.

– Дядя Тед хотел сказать «чудно», сэр.

– Не твое дело, что хотел сказать дядя Тед. И перестань называть меня дядей Тедом. Нам показалось, сэр, что это как-то необычно.

– Не разделяю вашего мнения, сержант, – жестко отрезал я.

– Согласен, сэр.

– То-то же. Например, в угольном подвале. Или на крыльце своего дома. Сейчас я выбрал сарай. И буду очень вам благодарен, сержант, если вы удалитесь. Эдак мне и до рассвета не заснуть.

– Вы предполагаете провести здесь всю ночь, сэр?

– Конечно. Есть возражения?

Припер-таки я его к стенке. Он растерялся.

– Нет, отчего же, сэр, какие могут быть возражения, если вам так хочется.

– Странно, – не выдержал сержант Добсон.

– Непонятно, – сказал сержант Ваулз. – Совершенно непонятно, сэр, почему вы, сэр, при наличии собственной кровати, если можно так выразиться…

Нет, черт возьми, с меня довольно.

– Я ненавижу кровати, – отрубил я. – Видеть их не могу. С детства.

– Понятно, сэр. – Он помолчал. – Удивительно теплая нынче ночь, сэр.

– Да, удивительно.