Даровые деньги

Отложив скакалки, они проделывали неприятные с виду упражнения, а именно – сгибались и разгибались, держа руки над головой и поводя, скажем так, талией. Зрелище это ошеломило бы любого племянника.

– Скажите, а еще долго? – несмело осведомился Хьюго. Д-р Твист взглянул на часы.

– Упражнения скоро кончатся, – ответил он. – Потом – холодный душ, растирание и перерыв до ленча.

– Холодный душ?

– Да.

– То есть дядя Лестер принимает холодный душ?

– Несомненно.

– О Господи!

Хьюго с уважением посмотрел на медика.

Тот, кто заставил дядю извиваться, да еще загнал под холодные струи, достоин многого.

– Наверное, – предположил он, – после этого они наедаются?

– Им дают отбивную без сала, вареные овощи и сухарики.

– Больше ничего?

– Ничего.

– А что они пьют?

– Воду.

– И капельку вина?

– Нет.

– То есть нет?

– Вот именно.

– Ни-ка-ко-го вина?

– Естественно. Если б ваш дядя меньше пил, он бы здесь не был.

– А вот скажите, – попросил Хьюго, – название вы сами выдумали?

– Конечно.

А что?

– Да так, не знаю. Подумал вдруг, спрошу-ка…

– У вас сигареты есть? – осведомился д-р Твист.

– Пожалуйста! – Хьюго вынул портсигар. – Здесь – турецкие, здесь – виргинские.

– Я не курю. Ни в коем случае не давайте их дяде. Ему противопоказан табак.

– Противопоказан?.. То есть он вьется, гнется, ест отбивные без сала, пьет воду – и вдобавок не курит?

– Именно.

– Ну, знаете! – сказал Хьюго. – Нет. Это не жизнь для белого человека.

Потрясенный сообщениями, он нервно заметался по комнате.

Дядю он не очень любил, тот держал его в черном теле и практически не выпускал из Раджа, тут уж не до любви. И все же он не считал, что тому положены такие муки.

Да, сложный человек этот дядя. При его скаредности другой бы сидел на молоке и протертых опилках, как американский миллионер, но судьба со свойственной ей иронией одарила его прожорливостью.

– Ну, они кончили, – сказал доктор, выглянув в окно. – Можете поговорить с дядей. Надеюсь, его не ждут плохие новости?

– О нет! Скорей уж меня, – признался общительный Хьюго.

 – Хочу попросить денег.

– Вот как? – спросил специалист по физической культуре, живо интересовавшийся деньгами.

– Да, – отвечал Хьюго. – Пятьсот фунтов.

Произнес он это со скорбью, ибо, стоя у окна, хорошо видел дядю, а тот выглядел так, что мог пришибить на корню любые надежды. Конечно, если он треснет, Хьюго получит наследство; в противном же случае уповать не на что.