Дживс, вы – гений! Ваша взяла, Дживс! Фамильная честь Вустеров

– А что же мне делать до тех пор?

– Поскольку вечер у вас выдался довольно утомительный, сэр, я думаю, вам стоило бы хорошенько выспаться.

– На траве?

– Я позволю себе дать совет, сэр: мне кажется, во вдовьем флигеле вам будет удобнее. До него рукой подать, к тому же он сейчас пустует.

– Не может быть. Там всегда кто-то живет.

– Когда ее светлость и юный мистер Сибери переезжают жить в Чаффнел-Холл, один из садовников выполняет обязанности сторожа, но вечера он обычно проводит в деревне, в «Гербе Чаффнелов».

Если честно, я совершенно не так представляю себе сибаритски проведенную ночь.

– Ничего поинтереснее предложить не можете?

– Нет, сэр.

– Не хотите уступить мне на ночь свою кровать?

– Нет, сэр.

– Делать нечего, пойду.

– Да, сэр.

– Покойной ночи, Дживс, – угрюмо сказал я.

– Покойной ночи, сэр.

До вдовьего флигеля я дошел очень скоро, путь показался мне еще короче, чем был на самом деле, потому что всю дорогу я мысленно посылал проклятья на головы всех, чьими совокупными усилиями я оказался в положении, которое Дживс назвал неприятным, причем главным злодеем был, конечно, Сибери.

Чем больше я думал об этом недоросле, тем сильнее ожесточался. И вследствие этих раздумий в моей душе появилось – или, если хотите, зародилось – некое чувство по отношению к сэру Родерику Глоссопу, которое можно было определить как подобие приближения к дружескому участию.

Такое иногда случается. Годами считаешь человека злодеем и угрозой благу общества и вдруг в один прекрасный день узнаешь, что он совершил порядочный поступок, ну и, конечно, начинаешь прозревать, что есть в нем и что-то доброе. Так случилось и с Глоссопом. С тех пор как наши пути пересеклись, ох и натерпелся же я от него. В человеческом зверинце, который Судьбе было угодно собрать вокруг Бертрама Вустера, он всегда занимал одно из первых мест среди наиболее кровожадных хищников – многие беспристрастные судьи даже склонны считать, что в соперничестве с этой чумой двадцатого века, моей теткой Агатой, пальма первенства принадлежит ему.

Человек, способный выпороть недоросля Сибери, не может состоять из одних пороков. Среди окалины и шлаков наверняка есть блестка благородного металла.