Частотный сбой

 – Так что же ты? Что тебе нравится во мне, помимо моей природной придурковатости?

Алекс немного подумала и вспомнила, как минуту назад слышала его заливистый, звонкий смех.

– Смех, – улыбнулась она. – Мне нравится твой смех.

– И мне тоже, – раздался мужской голос за спиной. – Такой бодрящий, что я даже вскочил с места, до конца не проснувшись. Я вам не помешал?

Бен подошел к ребятам, прервав тишину своим шарканьем.

– Видно, что сон пошел тебе на пользу, – с издевкой ответил Том. – Сарказм зарядился на сто процентов?

Но Бен вместо ответа передразнил парнишку и сел напротив.

Почти сразу после Бена проснулись девчонки. Время уже приближалось к ночи. За дверями снова послышались нотки поднимающегося шума.

– Что будем делать? Мы так ничего и не придумали, – сказал Бен.

– Пора бы подытожить то, что мы узнали за все эти дни, – задумчиво сказал Томас.

– Ты так говоришь, будто мы разгадали тайну Вселенной и теперь пытаемся разобраться, что к чему, – добавила Алекс, но брюнет никак не отреагировал.

Томас начал собирать всю информацию в кучу, стал строить у себя в голове некоторые незамысловатые теории, пытался все грамотно сформулировать, чтобы коротко и ясно объяснить это ребятам. Но порой его глубокие раздумья прерывал один вопрос: “Почему думаю только я?” Ответ пришел сразу же, как только он задал себе этот вопрос. Он увидел его в глазах друзей: они надеялись, что брюнет во всем разберется и все им расскажет.

– Ну? – не вытерпела Алекс. – Что надумал?

Ее излишняя навязчивость в трудные моменты раздражала и сбивала с толку.

Томас нахмурился и поднял палец, как бы намекая, чтобы девчонка замолчала и дождалась нужного момента, но в ответ услышал только недовольное цоканье. Остальные же внимательно следили за каждым движением парня, за каждым изменением его лица. Они смотрели на него как на восьмое чудо света, которое вот-вот родит что-то умное, то, что помогло бы им спастись и выйти из этой темной помойки с обитающими в ней тварями.

– Так, – начал парень, собираясь с мыслями. – Мы четко знаем, что в этой глуши нет ничего и никого, кроме жутких тварей, которые реагируют на свет, звуки и… на определенное время, выразимся так.

Томас говорил очень медленно, пережевывая каждое слово и сопровождая свою речь жестикуляцией. Ребята молчали и старались переварить все сказанное, хотя сами были в курсе всего этого.

– Кто они, мы не знаем, – продолжил брюнет. – Как не знаем, что это за место.