Дремеры. Изгнанники Зеннона

Большая часть дней недели была посвящена Братьям, и службы велись Служителями, а Отец-Служитель всегда казался мне чересчур суровым и строгим.

Мать-Служительница поприветствовала нас и сообщила, что всё готово. По традиции, до начала церемонии бракосочетания жених и невеста, каждый поодиночке, приносили молитвы: жених – Зеннону, невеста – Дее. Хейрон улыбнулся мне и поднялся вслед за Матерью-Служительницей в верхний храм, где располагался алтарь Зеннона. За ним потянулись уже прибывшие гости. Дядя вместе с Неллой остался встречать у входа запаздывающих гостей.

Я же в сопровождении одной-единственной немолодой Служительницы, сестры Аннеки, спустилась вниз.

Храм был вытянут, как корабль, на котором Серра и Иалон пересекли Штормовые моря. По синему широкому ковру, скрадывающему наши шаги, мы прошли мимо закрытых дверей, за которыми находились разные храмовые помещения: трапезная, учебные кабинеты, ризница, книжницкая, кабинеты Старших Служителей. По левую руку, между двумя учебными кабинетами, мы миновали лестницу на второй этаж, по которой мне предстояло потом подняться.

Сестра Аннека довела меня до двустворчатых деревянных дверей, ведущих в придел Деи, и, улыбнувшись, оставила одну.

Я открыла дверь, и на меня пахнуло запахом благовоний – древесным, теплым, чуть горьковатым – после недавней службы. Я закрыла за собой дверь, и сердце сразу же забилось спокойнее. В приделе никого, кроме меня, не было, даже Прислужниц. Царила тишина, мерцали свечи. Я прошла по сине-голубому ковру к алтарю Деи, где сквозь круглые витражные окна лился цветной свет.

В отличие от статуи в Садах, здесь Дею украшали одежды благородной дамы, а в сложенных лодочкой руках голубоватым куском льда переливался нефрилл – один из камней, которые пробудила сама Дея. Он до сих пор избавлял даже от сильной головной боли, стоило к нему прикоснуться.

Прежде чем встать на колени и произнести положенную молитву, я отцепила с пояса кошелек. На свадьбу всегда было принято приносить пожертвования, и, когда я назвала сумму Нелле, та в изумлении подняла идеальные брови, но спорить не стала.

Не колеблясь, я высыпала все кроваво-красные йармины в ящик для пожертвований, где в основном лежали прозрачные рандии в бронзовых оправах вперемешку с фиолетовыми, в серебряных оправах.

Я надеялась, что после такого щедрого пожертвования мне станет легче и воспоминания о рыжеволосом Тэне и его матери перестанут так остро колоть меня.