Дремеры. Тени Альвиона

Мы подошли к арке, ведущей из дворика на улицу, но тут Кинн замер и выставил передо мной руку.

В арке нас кто-то поджидал.

Я приготовилась бежать, но нас остановил спокойный голос:

– Подождите! Мы просто хотим поговорить.

Из тени на свет выступили трое, и я застыла от изумления. Это были наши вчерашние преследователи: Нейт, Ферн и Кьяра, если я правильно запомнила. Как они пережили эту ночь? И как нас нашли?

Кинн опустил руку и придвинулся ко мне. А троица подошла поближе, и каждый из них почему-то задержал взгляд на моих коротких волосах – я тут же пожалела, что не надела кепи.

– Меня зовут Нейт, – сказал наконец черноволосый юноша, стоявший посередине. В отличие от разодетых приятелей Сая, на нем были простые темно-серые штаны и синяя рубашка, расстегнутая у ворота. Вчера мне не показалось: в левом ухе у него действительно блестела серьга в виде золотой полусферы. В таких женщины обычно прятали камни, которые хотели скрыть от окружающих. Так, по словам Неллы, жена одного из Советников поместила в серьги инриты – камни, помогающие бороться с несварением.

Поймав взгляд его темно-карих глаз, я оторопела: он смотрел на меня с отчаянной, разрывающей сердце тоской. Я моргнула – и выражение его лица вновь стало спокойным, закрытым. Неужели привиделось?.. Между тем Нейт представил своих друзей:

– Это Кьяра, а это Ферн.

Взволнованная его странным взглядом, я несколько секунд смотрела на девушку, не видя ее, а потом заметила, что на ней была не просто накидка, а темно-зеленая мантия Прислужницы.

Чем дольше я смотрела на Кьяру, тем больше мне казалось, что я ее уже где-то видела, хотя, если бы мы встречались раньше, я бы ни за что этого не забыла. Ее черные блестящие волосы были собраны в высокий узел, открывая лицо с правильными тонкими чертами, выразительными бровями и серо-голубыми глазами, отливающими зеленью – возможно, так казалось из-за мантии.

Я поняла, что рассматриваю Кьяру неприлично долго, когда почувствовала на себе чужой взгляд. Второй юноша, Ферн, беззастенчиво разглядывал меня. Он был одного роста с Нейтом, такой же худощавый, но чуть шире в плечах. Растрепанные каштановые пряди и закатанные до локтей рукава светло-голубой рубашки придавали ему небрежный вид, но в зеленых глазах горел явный, неприкрытый вызов.