«Великолепный век» Сулеймана и Хюррем-султан

А поверх шкур лежали красивые ковры и подушки, шелковые и атласные; некоторые были украшены яркими разноцветными кистями.

В дальнем углу, на груде подушек, сидел предводитель в белом кафтане, отороченном золотым шитьем. Его голову украшал белый же головной убор, расшитый золотой нитью. Когда девушки вошли в палатку, он встал и протянул к ним руки в знак приветствия.

– Добро пожаловать, молодые дамы, для меня большая радость принимать вас у себя, – сказал он на их языке.

Марьяна вспыхнула.

Александра с неприязнью посмотрела на предводителя и спросила:

– Зачем вы нас позвали? Что вы хотите с нами сделать?

– Сделать? – повторил вождь, удивленно подняв брови.

– Если вы надеетесь удовлетворить свою похоть… – начала Александра, но не договорила, потому что стоящий перед ней мужчина снова расхохотался и даже откинулся на подушки. – Да как ты смеешь, наглец! – Александра бросилась на предводителя и изо всех сил замолотила кулаками.

Казалось, ее гнев еще больше веселит предводителя. Он без труда уклонялся от ее ударов и словно не замечал, что она пытается его укусить.

– Звери, вы убили моего отца! Вы убили моего отца!

Предводитель схватил ее за обе руки и прижал их к бокам. Александра продолжала извиваться и кричать:

– Вы убили моего отца… вы убили двух самых любимых моих людей! – Крики Александры перешли в истерические рыдания.

Она все еще извивалась, но предводитель, уже не смеясь, крепко прижал ее к себе.

– Вы убили моего отца… – тихо повторила Александра. Силы стремительно покидали ее.

Она безудержно зарыдала, а татарин стал ласково покачивать ее из стороны в сторону. Не выпуская девушку, он прижался щекой к ее голове, закрыл глаза и продолжал нежно баюкать ее.

– Поплачь, красавица, это пойдет тебе на пользу… – прошептал он ей на ухо.

Он продолжал обнимать Александру, пока та рыдала. Марьяна беспомощно застыла у входа.

– Ш-ш-ш, – ласково шептал предводитель, то и дело косясь на Марьяну. В глазах у той стояли слезы. Она тихо подсела к ним на подушку и стала гладить Александру по голове.

Втроем они долгое время просидели молча. Предводитель по-прежнему крепко прижимал к себе Александру и ласково укачивал ее.