«Великолепный век» Сулеймана и Хюррем-султан

Александра заметила, что лицо отца покраснело и стало почти таким же, как его шевелюра. Он досадовал на своих соседей.

– Но сигнальные маяки уже не горят, – возразил пекарь Колесса. – Значит, татары ушли… Да и наши разведчики не нашли их следов в городе.

– А все-таки здесь что-то не так! Вспомните, в прошлый раз они просидели в городе несколько недель; они пожирали наши припасы и разворовывали наши товары. С чего вдруг сейчас они ускакали всего через три дня?

– А как же маяки, а разведчики? – хором возразили учитель Клеван и старый священник Петрик.

– Несмотря на маяки и на разведчиков! Что-то здесь не так. Уверен, мы должны оставаться в крепости до тех пор, пока окончательно не убедимся, что город и долина свободны. – Отец Гавриил в досаде вскочил с места и хватил своим тяжелым кулаком по столу, словно подтверждая, что он от своего мнения не отступится.

Старшины еще долго спорили; разговоры продолжались весь вечер. Наконец женщины постарше не выдержали и тоже принялись высказываться за и против.

Спор разгорелся с новой силой.

Александра тревожно прислушивалась к разговорам старших, но понимала, что сама должна держать язык за зубами. Наконец стали голосовать. Старшины обступили стол. За их спинами стояли женщины и перешептывались. На их лицах плясали отблески костра.

В конце концов решили на рассвете покинуть крепость.

Александра видела: отец едва сдерживает гнев. Тем не менее он не собирался идти против воли большинства. Всю ночь он молился.

Когда утреннее солнце выглянуло из-за горных вершин и осветило долину, ворота крепости открыли. Первыми Высокий замок покинули мужчины. К ним присоединились женщины и дети. Всем хотелось поскорее узнать, что сталось с их домами и нажитым добром.

Александра шагала в толпе рядом с отцом. Дариуш ушел вперед вместе со своими приятелями – все они трудились учениками у местного каменщика. Им предстояло много работы. Надо отстраивать город заново. Шагая по мощеным улицам, Александра смотрела по сторонам, и сердце у нее сжималось при виде развалин.

Красивая каменная кладка почернела и закоптилась. Среди разбитой посуды, обломков мебели и вещей, брошенных в кучи, лежали трупы людей и коней. Жители города шли, не произнося ни слова; лишь время от времени начинал плакать чей-нибудь малыш. Рыдали и женщины, увидевшие среди развалин своих мертвых мужей или сыновей.

Выйдя на центральную площадь, отец Гавриил остановился как вкопанный.