Ангелы без крыльев

Не повезло попасть в последнюю пятёрку, когда нервы милейшего Дениса Руслановича сдали окончательно, и он метал неуды направо и налево. Пересдача теперь лишь в понедельник, принципиальный преподаватель категорически не согласился на субботнюю встречу, сославшись на занятость. Ага, знаем мы эту занятость, именуемую вредностью. Чтоб студентам выходные малиной не показались, дабы зубрили, ночей не спали, а о развлечениях даже не помышляли.

Оттого вид сияющего, как начищенный пятак, Алексея, бодро шагающего навстречу, вовсе не порадовал, а даже пробудил в душе глухое раздражение.

Может быть весеннему психозу и я подвластна тоже? Некрасиво и нечестно срывать на любимых людях раздражение, усилием воли натянула улыбку и смахнула слезы.

– Привет…

– Сдала?

– На понедельник перенесли, – соврала ничтоже сумнящеся. Не хочу выслушивать соболезнования и наблюдать скорбный вид сострадающего.

– Вот и здорово! Зря нервничала, – разулыбался Лёшка, – ну что, пошли?

Приобнял за плечи.

– Лёш… слушай, может просто погуляем? Голова что-то болит… – попыталась я отговориться от нежеланного мероприятия, – подышим свежим воздухом.

– Так можно совместить, – пожал плечами парень, – посидим вон там, в открытом кафе, чего ноги топтать? Я не успел позавтракать.

Ну, замечательно… Краем глаза наблюдала, как любимый закуривает (только дорогие сигареты!), машинально вдохнула дым и в виске запульсировала придуманная мной минуту назад и материализовавшаяся боль, а внутри вновь заклубилось, набирая силу, глухое раздражение.

– Не кури… – буркнула недовольно.

– Ты чего? – удивился Лёшка.

– Голова! Воняет как…

– Так не дыши… – обиделся он, надулся, похожий на большого ребёнка, отошёл.

Глядя, как он укоризненно шагает к столикам под тентом, мне вдруг совершенно неожиданно, нестерпимо захотелось повернуться и уйти прочь. Бросить всё, плюнуть на последствия, просто уйти куда-нибудь… Страстно захотелось рядом человека, который обнимет, молча прижмёт к груди, и без слов станет тепло и надёжно.

Который не будет курить в лицо, когда мне плохо, хоть иногда считаясь с моим желанием, а не только с собственными. Захотелось перестать всю жизнь нянчиться с мужским самолюбием, а вот чтоб со мной понянчились. Поняли без слов, успокоили, что-то решили за меня, преподнесли так, чтоб все беды показались несущественным пустяком.

Но отчего-то привычно поплелась следом, твердя под нос «Лучше синица в руках, чем журавль в облаках…».