Фуршет в эпицентре рая

Реклама сменилась горным пейзажем Агонии, – южного соседа Братства. Террорист-смертник, пытавшийся взорвать кафе прибыл именно оттуда. Страну разрывали междоусобные войны, непрекращающиеся уже пол века. Братство не конфликтовало с Агонией. Маркиз а Сад, президент Агонии, избранный в условиях гражданской войны, был лучшим другом Главнокомыслящего. Налаженный поток кокаина из Агонии в Братство был взаимовыгодным предприятием и щедро оплачивался Поп Державой. Негласно скреплённый договор о поставках белого порошка был крепче мирного соглашения с Северо-Баллистическим Пасьянсом.

Взамен враждующие между собой группировки Агонии попеременно предоставляли Братству территории своих политических оппонентов для испытания квантового оружия.

Люди на площади замерли перед мониторами в ожидании нового шоу, – уничтожение противника лептонной ракетой. Целью квантового удара выбрали самую высокую гору Агонии – Меру. Запуск проводился в реальном времени. Профессор и Элис отошли как можно дальше от монитора, – толпа становилась неуправляемой от восторга.

Так не раз случалось после демонстрации ядерного взрыва. Слева от них три человек вели оживлённую беседу.

– Это тебе не атомная фоска, – говорил один. Ща горка как баба растает.

– Эко, на, спецоперация, на, – соглашался другой.

– А ведь верно Папатриарх сказал, чё бояться то? – не унимался третий.

Горный пейзаж Агонии пропал. На мониторе слинфобачка появился Шайбу – Министр Нападения Братства. Он сидел в тёмном погребе, похожем на склад вино-водочного магазина и держался за ржавую панель управления.

Министр обращался к Главнокомыслящему:

– Глубокоуважаемый, глубоко мыслящий, Верховный Главнокомыслящий. Разрешите выполнить боевой приказ по уничтожению цели?

Весело заиграл гимн.

– Разрешаю, – послушалось на всех углах площади. Цель уничтожить.

– Есть уничтожить.

Министр Нападения дрожащей рукой нажал на кнопку и перекрестился. На мониторе опять возникли пейзажи Агонии, – слышалось пение японских журавликов, гора сверкала и переливалась на солнце как огромный алмаз.

Толпа застыла, как под гипнозом, в ожидании скорой развязки.

Профессору перефокусировал взгляд и замер, – на вершине горы сверкнуло лицо молодой девушки. После пятидесяти лет, прожитых в Великом Братстве, галлюцинации были естественны, как улыбки младенца.

Внезапно появилась ракета. Жуткий звук заглушил музыкальные генераторы на площади. Ракета вошла в гору как пушечное ядро в детский бумажный домик.