Она. Проклятие

– Вот держи, – с улыбкой протянув ее, проговорила она, – Я в ванную комнату, а ты пока переодевайся.

Когда она пришла, я уже лежала в постели и смотрела один из тех журналов, что стопкой лежали на маленьком рабочем столе.

– Надеюсь, ты не против.

– Нет. Бери, смотри, что хочешь.

– Спасибо, – притупив взгляд, проговорила я.

Кира забралась под одеяло и ее ноги соприкоснулись с моими. Я почувствовала их тепло. Ее дыхание было едва слышным. От нее пахло лавандой.

Я отложила журнал. И отключила свет лампы.

– Доброй ночи, – произнесла я, – Сегодня был тяжелый день, – проговорив это, я чуть слышно рассмеялась.

– Да уж, – со звонкими нотками в голосе ответила Кира, – Приятных снов!

Отвернувшись к окну, я и не думала закрывать глаза.

«Странно. Я ведь и правда, ничего ей не должна» – подумала про себя я.

Устремив взгляд в окно, я начала пробираться сквозь пелену темноты. Высматривая контуры зданий. В отдаленности проглядывались огни высоток, но я предпочла смотреть на вертикальные линии окон и домов.

Эти элементы своей тяжестью удерживали меня и не давали раствориться в каких-либо грезах, как светящиеся огни. Ведь своей тяжестью линии уходили в бетонные панели, каркасы арматур и прохладную землю.

Глава четвертая

Те далекие дни

– Кира. Вставай!

Я ходила уже одетая в свою одежду из угла в угол в напряженном состоянии.

– Что? Но будильник…

Раздался мелодичный нарастающий звук.

– Одевайся. Я приняла решение.

Через полчаса мы уже были у метро.

– Что за спешка?

– Мы едем ко мне.

– Как? Но нам к первой паре.

– Ты это серьезно? Я думала, ты хочешь узнать все про меня. Кто я.

Кира распахнула глаза и чуть заметно кивнула.

Выйдя из метро, я направилась к Пушкинскому мосту. Кира следовала за мной молча, не отставая. Когда мы стали подниматься по мосту она заговорила.

– А разве ты не на набережной живешь?

– Именно.

Оказавшись, с другой стороны, я взяла курс к Елизаветинскому пруду. День выдался серый, что и не удивительно для октября.

Дождя на улице не было и это уже радовало. В такое раннее время набережная была пустая. Пустая глухая тишина. Она была во всем. В кроне деревьев и пожухлой траве. В воздухе. Лишь изредко тишина сокрушалась шагами пробегающих людей.

– Я надеюсь, ты сильная. Выдержишь мой рассказ и не сочтешь меня безумной, – с иронией в голосе и с лживой улыбкой произнесла я.

– Тогда мы обе безумны. Прогуливаем пары, причем те, по которым экзамены.