Разум и Бездна

Узнать от самого Океана, что есть этот Океан, что это за Соединение, о котором он говорит… Узнать, что мы можем здесь найти.

Ян покачал головой и усмехнулся, а затем, не говоря больше ни слова, вышел из комнаты. Вера обратила свои блестящие глаза к Юлию, и он увидел, как по ее щеке течет слезинка.

– Я прогоню этого Кашалота, Вера, – вдруг сказал он неожиданно для самого себя. – Не сомневайся и не бойся. Пусть он и Хозяин, но мы – Семья, и мы не дадим друг друга в обиду.

Сказав эти слова, Юлий вышел из комнаты вслед за братом, и Вера осталась одна.

Глава 3

В большой общей зале Юлий застал Михаила и Германа – двоих старших братьев, признанных лидеров и самых авторитетных членов Семьи. Лекарь Михаил, самый старший брат, стоял возле карты Океана, расположенной на большом круглом столе. Михаил был высоким худощавым человеком с пронзительными глазами, холодным взглядом и и седеющими волосами. Он всегда казался уставшим, часто сутулился, медленно двигался, как будто борясь со слабостью, и от этого казался еще старше; но в его лице и во взгляде всегда чувствовались мощная воля, энергия разума и повелительный настрой.

Кузнец Герман расположился на скамье вдоль стены, поодаль от освещаемого потолочным светильником стола. Чернобородый силач сидел, скрестив мускулистые руки на груди и недовольно, исподлобья смотрел на склонившегося над картой Михаила.

– Братья, – обратился к ним Юлий, едва переступив порог залы. – Я уверен, что нам всем нужно приготовиться к тяжелому испытанию. Дом в опасности.

Михаил и Герман одновременно повернули головы в его сторону. На их лицах он не прочел ни удивления, ни испуга, но все же оба выглядели огорченными.

– Отец говорил с тобой отдельно? – спросил Михаил.

– Нет. Ну… то есть, не говорил после того общего разговора. Но со мной снова говорил…некто внешний. Кто-то из Океана.

Михаил и Герман переглянулись.

– Вот видишь! – своим гулким басом выговорил кузнец. – Еще один признак.

– Признак чего? – невесело усмехнулся Михаил. – Признак разумной жизни? Или признак нашего общего безумия?

– Ты вечно во всем сомневаешься! – проворчал Герман.

– Да, органы чувств могут обманывать. И сила может обмануть, Герман. Если мы все начинаем ощущать тревогу – то это означает только то, что на наши головы, на наш разум что-то влияет.