Любовь расширяет вселенную

Охранники должны быть только во дворе перед входом. Все слуги должны уйти на верхние этажи. На пути царя от входа до гостевого зала не должно остаться ни одного человека.

– Госпожа!… – распорядительница в крайнем удивлении посмотрела на нее.

– Не волнуйся, Лиена. Думаю, ему не нужна торжественная встреча, – спокойно сказала Отанга.

– Госпожа, ты же знаешь, что говорят о пустынниках и их царе. Вся наша страна трепещет при одном упоминании его имени. Ты не боишься? Вдруг он хочет взять тебя в заложницы, или…

Отанга усмехнулась.

– Еще утром, наверное, боялась бы. Но теперь не боюсь.

Лиена посмотрела на нее с восхищением и завистью одновременно.

– Я бы хотела быть как ты, госпожа… – тихо сказала она, поникая плечами.

– Ты хотела бы быть Дарительницей? – переспросила Отанга, все еще улыбаясь. – Серьезно? Но ты ведь знаешь, что право на причастность к нашей касте дается от рождения. Очень трудно стать Дарительницей, если это не твоя судьба. Да и очень многие осуждают наш путь.

– Я имела в виду не образ жизни, – потупив взор, ответила Лиена.

 – Я бы хотела быть такой сильной, умной и прекрасной, как ты, госпожа. Не сочти за дерзость…. Даже пустынный царь хочет тебя. Наверное, все властители мира хотели бы быть с тобой. Я бы все отдала, чтобы…

Отанга, внезапно шагнув к Лиене, притянула к себе и крепко обняла. Удивленная девушка сперва попыталась отстраниться, но затем порывисто прижалась к хозяйке всем телом и вдруг всхлипнула.

– Не мечтай о глупостях, дорогая, – сказала Отанга, выпуская ее.

 – Ты очень красива и притягательна, говорю тебе искренне. А царь или князь ничем не лучше простого воина или горожанина – если смотрит на тебя с восхищением и любовью.

– Ты так говоришь, потому что была и с теми и с другими, – упрямо возразила Лиена.

– Ну все, достаточно спорить, – Отанга слегка повысила голос, хотя ее взгляд смеялся. – Иди, отдай нужные распоряжения. И не беспокойте меня до ночи. Я сама приду в верхний зал.

– Как нам подготовить его? – спросила Лиена.

– В углах – чаши с горящим маслом. И постелите на постаменте шкуру горного гиганта.

– Слушаюсь, госпожа.

Лиена удалилась, а Отанга, оставшись одна, прошла в собственную спальню. Там в напольном канделябре горели свечи, стояла посреди покоя искусно убранная постель и светился закатным сиянием хрустальный оконный проем в потолке. Скинув тогу и оставшись обнаженной, Отанга подошла к громадному, во всю стену, кристальному зеркалу, что было укреплено позади кровати.