Сердце рода

 – Есть подозрения, что к смерти Адена приложил руку Ингвар и его братья, но… Попечительский Совет…

– Твари, – не сдержался Светозар.

– Так вот, – невозмутимо продолжил директор. – Мы сумели выиграть целых две недели, но сегодня утром Михаил отправился в тюрьму.

– А как же домашний арест? Ведь ему ещё тринадцать или двенадцать лет!

– У него нет необходимых документов, – директор покачал головой, – а на вид ему все шестнадцать. А насчёт домашнего ареста – работа уже идёт. И при условии хорошего поведения, есть крохотный шанс, что суд удовлетворит нашу просьбу.

– А что там с северянами и Толстым? – подал голос Тарас Иванович. – Я слышал, что Иван пытался разбить их статуи?

– Иван разбил статую Ингвара, – подтвердил Яков Иванович, но как ни старался, не смог даже поцарапать статуи Фроста и Бранда. Совет попечителей рекомендовал поставить их в главном зале, чтобы они служили вечным напоминанием, – он откашлялся и процитировал, – «глубокой, всеобъемлющей вины, лежащей на каждом ученике и педагоге княжеской гимназии»!

– Но Михаил предоставил убедительные доказательства! – возразил физик.

 – К тому же статуи напитаны такой мощью, что у меня волосы на спине шевелятся. За одно только владение таким артефактом можно угодить на рудники!

– Михаил официально признан виновным в убийстве северянина, – мрачно отозвался директор, – поэтому суд не стал рассматривать собранные им улики.

– И на него повесили ещё и Пылаева! – закончил Демид Иванович. – Но это же бред!

Директор пожал плечами и ничего не стал говорить.

– Кстати, меня одного смущает наличие у Михаила лазерного пистолета? – подал голос Тарас Иванович.

– Тренировочный пистолет «Малютка», подарок паладина, – тут же отозвался Демид Иванович. – Кстати, он отдал его Милославу и Филиппу Крудау. И теперь двое первашей могут пользоваться высшими технологиями.

– Куда катится этот мир, – покачал головой физик. – Ведь мы только-только разобрали устройство арбалетов и пневматических винтовок!

– Коллеги, – Святозар Иванович поднялся со своего места, отчего все разговоры и обсуждения тут же затихли.

 – Мне бесконечно тревожно за Михаила и я каждый день молюсь за посмертие ушедших гимназистов, но мы сделали всё возможное и невозможное, остальное – в руках судьбы.

– Но есть то, – со своего места поднялся Демид Иванович, – то, что мы не можем оставить без внимания. А именно поведение Ольги Ивановны!

Яков Иванович вздохнул, но прерывать коллег не стал. Они были в своём праве.