Сердце рода

 – Это ты, что ль, тот самый новичок, который Лютика уработал?

– Самозащита, – я пожал плечами. – Отмороженный он какой-то. Был.

– Да тут пол-острога такие, – развёл руками Виктор. – Ты это, если что, заходи. И Лешего с собой бери. Скажи, что Вик не в обиде, но чтоб свою кошку больше у нас не выпускал.

– Значит, татуировка не простая? – усмехнулся я.

– О, парень, – Виктор хотел было хлопнуть меня по плечу, но передумал. – Здесь вообще простых нет. Да и вообще, лучше никому…

– … не доверять, – закончил я.

– Ты это, паря, – Виктор нахмурился. – Будь аккуратней, в общем.

– Договорились, – я улыбнулся здоровяку. – Кстати, знаешь, что такое бёрпи?

– В первый раз слышу, – покачал головой Виктор.

– Завтра покажу, – пообещал я. – Ребятам понравится.

– Смотри, Миш, – Виктор улыбнулся в ответ, но глаза смотрели внимательно и цепко, – если так, то будет тебе подгончик от меня лично. Если нет… будешь три дня следить за чистотой зала.

– Договорились, – уверенно кивнул я, и направился к нервничающему Лешему.

Виктор показался мне чем-то похожим на Оута, и мне дико захотелось узнать, как он сюда попал.

За весь разговор я не почувствовал ни единой тёмной эмоции. Типичный такой благородный Воин, идущий путём Чести.

– Ты чего так долго? – тут же накинулся на меня Леший, стоило мне выйти из зала. – Я тут уже весь извёлся!

– Стоп-стоп-стоп! – я зажмурился, ловя ускользающую мысль.

– Не знаю, – нахмурился Леший. – Точнее, знаю, но тебя это не касается.

В эмоциональном плане повеяло застарелой болью, любовью и обжигающей ненавистью.

– На сына похож? – мой язык оказался быстрее мозга, о чём я тут же пожалел.

Леший буквально перетёк ко мне, и в следующий момент я обнаружил, что болтаюсь на его вытянутой руке, которая медленно, но верно сжимает моё горло.

– Не смей, – прорычал заключённый мне в лицо. – Слышишь, не смей даже думать в этом направлении!

Вытатуированный у него на груди ягуар недовольно посмотрел на меня и с угрозой обнажил верхние клыки.

– Х-хорошо, – просипел я, в какой уже раз благодаря Фреда и Джоша за чудесный обед.

Леший разжал пальцы и приземлился на землю.

Горло саднило, но больше всего болела душа. Будто я сделал что-то плохое.

– Прости, Леший, – угрюмо пробормотал я.