Память рода

Везде, кроме ваших личных домов и комнат. Наружные макрисы подзаряжаются весь день и осуществляют отправку записи каждый час. А вот макрисы, расположенные внутри помещений, обычно меняются раз в сутки.

На этом моменте Демид Иванович с намёком посмотрел мне в глаза.

– Будьте осторожны, друзья мои! Будьте максимально осторожны! На моей памяти ещё ни одни состязания не обошлись без жертв. Ради своих семей и Древних, будьте предельно осторожны! Это не игра.

В голосе классного засквозила такая тревога, что я на мгновение заволновался.

Признаться, до этого момента я относился к вылазке как к чему-то несерьёзному, но слова Демида Ивановича будто бы отрезвили меня.

– Прошу каждую пятёрку прибыть на центральную площадь своей заставы! – в голосе классного появились торжественные нотки. – И да начнутся состязания!

Статуэтка перестала вибрировать, и иллюзия тут же исчезла.

Несколько секунд в зале стояла оглушительная тишина, а затем скрипнул отодвигаемый кем-то стул.

В считаные секунды в таверне поднялась суета, и пятёрки, одна за другой начали покидать помещение.

– Пора, парни! – Роман, дождавшись, пока в таверне останемся только мы, поднялся на ноги. – Пойдём, посмотрим, какой бонус мы получили.

– И получили ли, – негромко добавил Фил.

– Один момент!

Я сходил на кухню, нашёл там валяющееся копьё, не влезшее на стену, и вернулся в зал.

– В сторону, ребят! – предупредил я товарищей и, размахнувшись тяжеленным дрыном со ржавым наконечником, впечатал его остриё в люстру.

Раздался оглушительный звон, и на пол посыпались стекляшки.

– Ты что делаешь?

– Прекрати!

– Люстру-то зачем?!

Со всех сторон тут же посыпались крики, причём больше всех возмущались девчонки, а я, не обращая внимания на ребят, упорно сбивал люстру с крюка.

Дзанг!

Наконец-то она слетела с крепежа и звонко впечаталась в пол. Во все стороны брызнуло стекло, а Алексия в сердцах выдала:

– Вот дебил!

– Роман, проверь своим чутьём? – попросил я, не обращая на Громову ни капли внимания и с уважением рассматривая копьё.

Несмотря на свою длину и тяжесть, его управляемость мне понравилась.

– Мы уже проверяли здесь всё, – вздохнул Дубровский, сообразив, что я хотел сделать. – И люстру в том числе… Хотя стой!

Дубровский нахмурился и, подойдя к люстре, присел на корточки.

– Ребята, смотрите! Макрис…

Ловко отогнув центральную чашу, он вытащил едва заметно пульсирующий жёлтым кристалл.

– Режим записи, – тут же распознал Филипп.