Память рода

– Позёры, – усмехнулся Роман, без стука толкая от себя тяжёлую дубовую дверь.

Я так и не понял, к чему относились его слова: к общему виду здания, который так и кричал о роскоши, или к небольшой дозорной башенке, возвышающейся на крыше.

По высоте башенка совершенно точно превосходила башню капитана, но, на мой взгляд, она была по большей части декоративная, нежели практичная.

В любом случае с Романом я был согласен на все сто.

Гильдии мало того, что расположились практически в самом центре заставы, так ещё и усиленно намекали, кто здесь хозяин.

– Господа, – нам навстречу выкатился пухлый управляющий. – Меня зовут Бандо, я рад приветствовать наследника семьи Дубровских и его спутника в нашем представительстве!

– Проводите нас к главе, – то ли попросил, то ли приказал Роман.

Это, конечно, то ещё искусство. Не просто корчить из себя кого-то важного, но ощущать себя как имеющего право отдавать распоряжения.

– К моему огромному сожалению, глава не может вас сейчас принять.

Бандо всем своим видом показывал сожаление, но в глазах у него стояла усмешка.

– Вот как… – голос Романа похолодел. – В таком случае…

– … на соседнюю заставу? – торопливо предложил я, опасаясь, что Рома поведётся на провокацию. – Может, там управляющий будет поумнее и не потеряет разом и контракт на несколько тысяч золотых, и чаевые?

В глазах Бандо сверкнула злость – видать, мои слова про чаевые его всё-таки задели.

Но надо отдать ему должное, он мгновенно справился с собой, и даже попытался что-то сказать, но Роман не дал ему этой возможности.

– Возможно, вам…

– Покажите, что у вас есть в наличии, – холодно бросил Дубровский, смотря сквозь управляющего.

– Конечно, господа, – от Бандо так и повеяло дикой злобой, но внешне это никак не проявилось. – По часовой стрелке расположены филиалы самых уважаемых гильдий.

Он отшагнул в сторону и продемонстрировал нам шесть стоек, расположенных полукругом.

Чем-то представительство гильдий походило на здание банка – отделённые стойки шириной в три-четыре метра, разделённые капитальными перегородками.

В самих «окошках» были представлены витрины, за которыми сидели хмурые пацаны.

Хм, пацаны?

Я вопросительно посмотрел на Дубровского, и тот, мгновенно сообразив, что меня смутило, неохотно пояснил:

– Подмастерья.

Значит, перед нами сидят товарищи Мирона. И, судя по их глазам, восторга от своей работы они не испытывают.

– Ну давайте глянем, есть ли здесь что-нибудь стоящее.