Глава рода

Может, это была другая модель или другой гранатомёт, но сотни просмотренных фильмов и здравый смысл подсказали мне, что ребята, устроившие засаду, переключились на крупный калибр.

Умц-умц-умц!

К счастью, я успел отстреляться первый.

Палец сам жал на спуск, посылая снаряды в гранатомётчика, ему за спину, в темноту лесной аллеи.

Время словно замедлилось, звук выкрутили на минималку, и я увидел свои гранаты веером накрывающие и стрелка, и начало лесной тропы.

Вот только Воин тоже успел выстрелить.

За секунду до того, как исчезнуть во вспышке моих снарядов, из широкого дула его оружия вырвалась неприлично гигантская струя огня.

Может быть, это был не гранатомёт в его классическом понимании, а какой-нибудь огненный артефакт, но мне, в общем-то, было без разницы.

– Давай! – крикнул я Ивану, пряча Ураган в Пространственный карман и хватая его за руку. – Ну!

Надеюсь, способность Толстого распространяется не только на него…

Последнее, что я увидел, прежде чем провалиться в огненную купель, был сосредоточенный взгляд Ивана, вспышка жара над нашими головами и медленно появляющаяся вокруг нас серо-стальная сфера…

Слишком медленно.

Глава 6

Кроваво-красное море яростно боролось с ярко-жёлтым песком.

Оно то накатывало, то отступало, перемешиваясь в нечто серое, и в какой-то момент я обнаружил себя стоящим на бескрайней стеклянной равнине.

Где-то в вышине пылал алый то ли рассвет, то ли закат, а ноги чувствовали идущее от земли тепло.

Казалось, что песок и огонь нашли компромисс в виде стеклянной прокладки, вот только периодически сверху падали огромные капли бурого огня, а равнина то и дело покрывалась сетью трещин.

Одна из таких трещин пробежала в опасной близости от меня, и я еле успел подхватить статую Толстого.

Иван стоял на одном колене, вытянув руки вперёд, а на его стеклянном лице было запечатлено неимоверное напряжение.

Умом я понимал, что всё это – скорей всего, плод моего воспалённого воображения, и что с Толстым ничего не случится, даже если он провалится в трещину.

Но внутреннее чутьё настойчиво шептало – ни в коем случае не допустить разрушения статуи!

Не знаю, сколько времени я находился со статуей Толстого – то уходил от огненных капель, то убегал от змеящихся трещин.

В какой-то момент я поймал себя на мысли, что сам готов прыгнуть в очередную трещину и попасть в жаркие объятья песка.

Но сдержался.