Дерево уккал

Выступим сейчас же, пока еще светло, уничтожим чудов! Им не выдержать схватки с многочисленным и хорошо вооруженным отрядом.

После столь чувственной речи поляка повисла пауза. Нарушил тишину, прерываемую лишь свистом холодного ветра, что, впрочем, было вовсе не неожиданно, Иван Кольцо.

– Во заливает шляхетская морда. Слышь, Матюшка, – обратился он к Матвею Мещеряку, – а я ведь ни черта не понял.

– Он, Ваня, толкует о том, что неподалеку засада и, дабы нынче во сне нас никто ножиком под ребро не пырнул, стоит ребятам этим дружественный визит нанести да по всем законам европейского придворного этикета.

– Ну, как порешите, братья атаманы. – Иван был явно недоволен срывающейся возможностью повесить поляка. Впрочем, это можно было сделать и позже.

– Да ладно, – подал голос кто-то из казаков. – Всем известно, что Алатырь-камень стоит на Буяне-острове посреди северных морей. А стерегут его денно и нощно змея Гарафена да птица Гагана.

– А я слыхал, – отозвался другой, – стоит камень у входа в саму преисподнюю.

Так могло продолжаться до бесконечности. Не выдержал Григорий.

– Не мелите ерунды. Нет никакого Алатырь-камня, а попасть в преисподнюю можно гораздо проще и в любой момент. Нарвавшись на засаду, к примеру. Я лично не прочь проверить, что там происходит. Кто со мной или так и будем до ночи топтаться?

– Ладно, Гришка, уговорил. Пойдем, разведаем. Чай Ермак обзавидуется, что не полез с нами в чащу.

Иван Кольцо направился к своему шалашу за мушкетом. Кем бы он себя чувствовал, если б не позволил втянуть себя в очередную авантюру? Более рассудительный, но не менее авторитетный Мещеряк тоже был готов к вылазке, правда, скорее, из тактических соображений, нежели из тяги к приключениям.

Не прошло и двух часов, как отряд из пятнадцати человек вышел из густого леса на довольно широкую поляну, упирающуюся в отвесный горный склон. Уже стемнело, однако ночь была звездной, посему разведчики узрели пред собой занимательную картину. Прямо посреди поляны возвышался белый сверкающий монумент в полтора-два человеческих роста.

В сиянии звезд он касался пришельцем из потусторонних миров, гостем, вторгнувшимся на Землю из глубин небесного пространства. Казаки заворожено смотрели на невиданное доселе чудо, и только взгляд варшавского эмиссара лишь на мгновенье задержался на предмете восхищения ермаковцев. Его интересовало нечто иное. В дальнем конце поляны, у самого подножия гор, копошились, занятые своим, наверняка безумно важным делом, существа.