Дерево уккал

Ну, нового, прямо скажем, тут ничего нет, все эти басни про Лукоморье да Буян-остров каждый из нас еще ребенком слыхал. Только все чуднее будто бы оказывается. На древе стоит машина невиданная и от машины той все, что в мире есть, происходит.

– То есть как это, все, что в мире есть? – прервал его удивленный Григорий. – И мы с тобой, Борис Федорович, сейчас беседы ведем из-за машины?

– Думаешь, я понимаю? Судя по тому, что поведал гонец, якобы все начинания человеческие, идеи, стремленья да порывы душевные та машина дает.

И не спрашивай, как. Дело в том, что она работает не сама по себе, но управляется странным народцем, похожим на птиц, только с шерстью и летать не сподобившемся.

– Это где ж такие птицы виданы, чтобы с шерстью и не летали? – не в силах сдержаться, воскликнул грек.

– Да ты погоди, – Годунов выставил вперед ладонь, как бы останавливая Григория, – до конца слушай. Тать ночной, сказывал тот мужик, сил темных посланец, умыкнул хитроумно из машины какой-то множитель. Что это, толком объяснить не смог, но уверял, что без множителя машина слабосильной стала.

Не извергает наружу ничего хорошего почти.

– Казалось бы, дурь немыслимая, а глянешь кругом, все так и есть, – подал голос царь. – Будто осатанел народ. Нелюди, ироды поганые. Каждого за тридцать серебряников купить можно. У каждого из уст льются меда, но на вкус они горше полыни. Как сказал пророк: «Слова их мягче елея, но подобны они стрелам». Воистину, последние времена грядут.

– Святая правда, – решил не перечить царю Годунов.

 – Только сказке и тут не конец. Дьявольским слугам тот множитель позарез нужен, чтоб силу свою накопить и увеличить. Не ровен час, выйдет на свет божий воинство из преисподней, начнется светопреставление. А тогда ни Руси, ни Литвы с Польшей, ни Франции с Гишпанией, ни самого папы римского не станет.

– Папа пусть в огне горит, – стиснув зубы, выдавил из себя Иван Грозный с таким выражением лица, будто понтифик прямо перед ним уже жарился на сковородке. – Россия сгинет, слыхал? Все к тому идет.

Грек с замиранием сердца внимал первым людям государства. Он и вправду не знал, что сказать. Ни дедовская вера, ни рациональная мысль нового времени, коя уже дала ростки в его сознании, не позволяли ему примириться со столь похожей на вымысел историей.

– Не веришь? – спросил царь. – Вот и я не верил, пока своими глазами доказательство не увидал.

* * *

На следующее утро у причала собралось все население городка. Разоделись как на праздник.