Полудницы

– Куда ты?

– На речку, я запарился крутить педали и возить всякую малышню, ясно?

– Ясно.

Илий вернулся в дом и понял, что остался с детьми совсем один.

«Сам виноват, – подумал он, – доверил ребенка подростку».

Холодильник пустовал. Оставались только кусочек сливочного масла и немного рыбы. Картошка пришлась бы очень кстати. Конечно, продукты могла привезти Елена, но она возвратится поздно вечером.

Двадцать минут ушло на то, чтобы надеть на детей панамы, сандалии и вывести их на улицу.

Солнце уже жарило вовсю – бетонная площадка перед домом слепила белизной.

Гален завилял хвостом и попросился с ними, но доктор не взял его – ему нужны обе руки, а пес без поводка может сбежать.

Илий попросил Гошу последить за сестрой и зашел в прохладную тень сарая. Садовые инструменты висели на стене, каждый на своем месте. Елена любила подшутить над мужем, мол, в сарае у него так же чисто, как в операционной. Он взял новенькую блестящую лопату – на ней ни царапин, ни пыли, ни комьев грязи.

Старая, с ржавым погнутым лезвием, теперь выполняла роль столбика для бельевой веревки.

Доктор, насвистывая, вышел наружу и застыл, как вкопанный, – дети исчезли. Он окликнул их, быстро пересек двор. Обернулся и посмотрел на Галена – пес лежал совершенно спокойно и, заметив, что хозяин обратил на него внимание, забил хвостом.

– Бу!!!

Гоша выпрыгнул из-за куста смородины. Следом, хихикая и неуклюже переставляя ножки, выбежала Зарина.

Доктор выругался про себя.

Постарался не хмуриться. Одной рукой взял лопату и пустое ведро, другой подхватил Зарину, а сыну велел встать рядом с сестрой и крепко держать ее за руку.

В таком «боевом» порядке они выдвинулись к полю.

Небо на востоке белело, как бывает в очень жаркие дни. В воздухе стоял душистый запах сена, высокую траву по краям дороги недавно скосил трактор – из-под срезанных колосьев вейника и луговой овсяницы выглядывала жесткая щетка сухих стеблей.

Большие изумрудные стрекозы зависали в воздухе и улетали прочь.

В тени дерева лежал худой короткошерстный кот. Он даже не пошевелился, когда семья прошла мимо. Только открыл один заплывший слезящийся глаз.

Илий старался двигаться по тени, которую давали растущие на обочинах деревья. Песчаная дорога напоминала шкуру ягуара, пестрила солнечными пятнами. Доктор в одной руке держал теплую, чуть влажную ладошку дочери, а в другой – тяжелый черенок лопаты.